после удовольствий пришлось долго вытирать пол в санузле, но это уже была другая история. Я лежал на смятых простынях и глядел в блестящие глаза цвета корицы, когда неприятное предчувствие кольнуло сердце, в глазах девушки что-то поменялось, как будто она вспомнила о чем-то неприятном.
— Паш, ты ругаться не будешь?
— Говори.
— Ну, скажи, что не будешь!
— Говори, не бойся.
— Я замуж выхожу.
— Поздравляю.
— И это все?
— Что ты хочешь услышать?
— Я думала, ты ругаться будешь!
— Тань, я женюсь в тридцать лет, на блондинке с зелёными глазами, и это будет любовь с первого взгляда. Это мне цыганка нагадала, и я ей верю. Поэтому я буду только рад, если ты удачно выйдешь замуж.
— А может быть…
— Танюша, солнышко, я городской житель, огороды ненавижу, курам головы рубить не люблю, и вообще… Мне сельского хозяйства хватает, когда я раз в неделю езжу к бабушке на дачу.
— Ладно. Я поняла. А вообще— лукавый глаз взглянул на меня из-под блестящего локона: — я с ним ещё не спала, вот.
Мне показали кончик игривого язычка.
— Вот это ты зря.
— Почему? — карий глаз от удивления увеличился раза в два.
— А вот, я сейчас тебе все, по порядку объясню — я подтянул хихикающее и брыкающееся тело под себя. Через полчаса, поглаживая переставшую вздрагивать спину, я продолжил:
— Вдруг с мужем будет не так, а хуже? Например, от него вонять будет невыносимо, или болтик с гаечкой по резьбе не совпадут. И что потом будешь — всю жизнь маяться или соседа хорошего искать? Так деревня не город, хрен что скроешь.
В дверь постучали через час, хорошо, что не раньше. Я вновь облачился в парадные трусы и пошел открывать. На пороге стояли мои отцы командиры:
— К тебе можно?
Я вновь шагнул в сторону:
— Проходите на кухню, разуваться не надо.
Умостившись за маленьким столиком, офицеры запыхтели, бросая взгляды друг на друга. Вообще они мужики умные и героические. Один в моей прошлой жизни стал генералом, ну а второй просто героем. Надеюсь, судьба второго теперь изменится. В той реальности, будучи начальником одного из райотделов, он в спортивных штанах и домашних тапочках, вышел в подъезд защитить соседей от обезумевшего наркомана. Случайно пропущенный удар ножом и как результат — одна из центральных площадей города увековечила его имя. Но пусть лучше живёт подольше, он мужик и командир правильный, всеми уважаемый. Надо будет что-то придумать. Но пока до этого еще далеко, а сейчас они переглядывались на моей кухне, не зная, с чего начать.
— Что случилось, товарищи командиры?
Ротный, вздохнув, выложил на стол картонную папку на завязках:
— Меня сегодня вызывал начальник областного УВД, в связи с обращением группы граждан по поводу твоего аморального поведения. Пишут, что водишь к себе девиц лёгкого поведения, каждую ночь пьяные оргии. От меня потребовали изучить твое место жительства, по результатам будет приниматься решение.
В это время взводный, глядя в сторону коридора, выпучил глаза. Я оглянулся. Ну что сказать, молодая фигуристая девушка может украсить даже мешковатую служебную рубашку, пусть последняя и на пару размеров больше. Особенно, если под рубашкой ничего, кроме, я очень надеюсь, трусиков, нет. Девушка подошла ко мне сзади, положила подбородок мне на плечо, мимоходом чмокнув меня в ухо, и вежливо поздоровавшись, предложила гостям кофе. Гости также вежливо отказались. Тогда меня снова чмокнули в ухо и предложили звать, если что-то потребуется. Командир взвода, дождавшись, когда мы остались одни, шёпотом спросил:
— Это она зимой была, когда я приезжал?
— Она- покивал я— и она КМС по лыжам, только что приехала от мамы, привезла продукты. И если она, по вашей милости, услышала про оргии в ее отсутствие, то завтра будете искать меня в больнице, а по причине отсутствия важного лично для меня органа, меня, наверное, комиссуют. Не знаете, Сергей Геннадьевич, без пиписки служить можно или нет? А ваша группа граждан живёт в соседней квартире, без прописки, и у нее справка есть из диспансера, что у нее в старой квартире демоны под окном летали и ее звали полетать. Помните Алексей Александрович, она вас в прошлый раз материла?
— Понятно — офицеры встали, и громко крикнув в комнату «До свидания», покинули нас.
— Это что было? — из комнаты вышло неземное существо, что характерно, уже без казенной рубашки.
— Это по мою душу приезжали, по жалобе моей соседки, что у меня притон с развратными бабами, и пьянка, каждую ночь. А так как взводный тебя и прошлый раз видел, я поплакался, что если ты услышала про разврат в твое отсутствие, то ты оторвешь мне все хозяйство, так как руки у тебя очень сильные.
— И оторву — сильные руки оттянули резинку на талии, но я отскочил назад.
— Не, не, не сейчас. Мне через полчаса на работу. Давай кофе выпью и побегу. А вечером продолжим.
— Ладно, работник. Отказался от самого сладкого. Если я усну, не забудь разбудить, я, тебя, чем-нибудь, накормлю.
Но ночью мы с Таней не увиделись. Около полуночи эфир стал периодически доносить запросы «Каргата», не могущего докричаться до двести первого. Такое дело было редким, но вполне штатным. Могла выйти из строя рация, или отойти какой-нибудь штекер, на территории района, от большого количества железобетонных строений, было несколько «черных дыр», где не было радиосвязи. Когда они не появились в час ночи, чтобы отчитаться о проделанной работе и развести личный состав по домам, все поняли, что дело серьезное. Пешие постовые были распределены по машинам, чтобы двигаясь, параллельно автопатрулю, обследовать все труднодоступные участки. Вневедомственная охрана была озадачена поисками, а через час ориентировка пошла во все районы города и в область, в Москву ушла шифротелеграмма о произошедшем ЧП. В квартиру Зеленцова и комнату общежития его старшего машины — старшины Мишина, выехали замы начальника РОВД и поднятые по тревоге опера. Но по месту жительства у пропавших милиционеров ничего подозрительного не было выявлено. Ни соседи, ни испуганная жена Зеленцова, ничего существенного сказать не могли. Просто люди ушли на службу, в хорошем настроении.
Их нашли утром, когда на востоке показались первые алые лучи нового, теплого, солнечного дня. На берегу реки, возле маслозавода, среди зарослей ивы, подступившей до кромки воды, висели хлопья влажного тумана. Близко нас не подпустили, ждали экспертов, собаку, областное начальство. Сквозь тонкие прутья кустарника с трудом просматривалась темная туша вездехода, погрузившегося по ступицы в воду. Несколько человек из числа начальство стояло поодаль в тени, только изредка вспыхивали огоньки яростно выкуриваемых сигарет. На
