крутом берегу замерло несколько автопатрулей, возле которых топтались серые фигурки. Надежда исчезла еще с первым сообщением, что водитель и старший машины убиты, их оружие и запасные обоймы исчезли.
По-хорошему надо было изображать бурную деятельность, ставить машины на перекрестки, тормозить первых, вставших с петухами, водителей, но сил уже не оставалось. Нервная беготня по тупикам и закоулкам района вымотала всех, оставалась только тупая, бездонная пустота. Подошел бледный как смерть и постаревший лет на десять командир, скрипучим голосом, еле шевеля потрескавшимися губами, сказал, что все могут быть свободны до пятнадцати часов дня, после чего всем, независимо от графика, быть в Ленинской комнате.
До дома я доплелся около восьми часов утра. На столе, заботливо укрытая полотенцем, стояла сковорода с еще теплой, жареной на сале, картошкой, и лежала старательно нарисованная картинка, где маленький человечек, схватился руками за низ живота, откуда струей хлещет темная жидкость, а у его ног лежит ножик и еще какая-то небольшая штучка. Я тупо смотрел на картинку, прежде чем понял, что это за штучка, затем разделся, поковырял картошку, оставив половину на обед и, упав на кровать, уснул без мыслей и сновидении.
Глава 19
Мертвые сраму не имут
Интерлюдия
В светлом кабинете начальника Дорожного РОВД сидели два зубра, два опасных и могучих зверя. Формально они были равны по званию, но только формально. И, если хозяин кабинета был царь и бог в своем районе, то второй зубр спустился сюда с высей горних, что сразу было видно внимательному наблюдателю. И форма его, внешне похожая на ту, в которую был облачен хозяин кабинета, была чуть лощеней, и звезды на погонах, вроде бы, в том-же количестве, но шитые золотой канителью, а не выбиты массовой штамповкой, да и маленьких колодок, украшавших грудь и того и другого, у гостя было побольше, чуть-чуть, но побольше. Оба были знакомы много лет, знали и уважали друг друга, как крепких профессионалов, да и жизнь их практически не сводила в опасной карьерной схватке, кость в кость, когда должен был остаться только один. Но, сейчас, они были в новой роли. Гость, как самый младший архистратиг поднебесного управления был спущен на землю разбирать грехи земных обитателей и показательно карать, ибо если не воздастся нижестоящим по грехам их, то уже по областному управлению ударят сверху разящие молнии, а этого областным небожителям очень не хотелось.
Гость пару лет назад, тоже был, хозяином в городском районе, и прекрасно понимал, что бы не делал хозяин кабинета, такие происшествия всего лишь дело случая. Личный состав везде ленив, самонадеян и склонен нарушать приказы и инструкции. И то, что он благополучно проскочил из районного отдела в кресло хоть и младшего, но небожителя, в какой-то степени, произошло ввиду его везения, За время его руководства районной милицией, никто из трехсот его подчиненных не потерял оружие или не застрелил из него какого-то случайного прохожего. В том не было его заслуги, только статистика и фортуна. А вот хозяину кабинета не повезло. И быть бы полковнику Дронову выброшенному на пенсию, и чтоб был благодарен, что на пенсию, но начальник УВД когда-то работал в этом районе вместе с полковником, хорошо его знал и уважал.
И спуская гостя вниз, в адское пламя райотдела, старшие товарищи намекнули, что большой крови не надо, не должны лететь головы направо и налево, так, одна-две и достаточно. Тем более, что, когда страна ворочалась в кровавых корчах, а на окраинах, в мятежных провинциях, боевые стволы исчезают из-под контроля верховной власти уже не сотнями, а многими тысячами, да так, что даже в розыск утраченное оружие было выставить не возможно, потеря двух пистолетных стволов уже не казалось чем-то чрезвычайным. Да, стволы ушли, и людей жалко, но надо продолжать жить. Искать преступников и продолжать жить.
В дверь поскреблись, затем в кабинет робко заглянула голова, прикрываясь какими-то документами. Полковник Дронов кивнул, и фигура, крадучись и старательно сливаясь с дверцами встроенного шкафа, приблизилась к начальнику РОВД и положив бумаги, почтительно склонилась. Хозяин кабинета просмотрел документы, неопределенно хмыкнул, и милостивым кивком, отпустил фигуру.
— Что там у тебя? — лениво поинтересовался полковник Свешников. Его подняли тревожным звонком в три часа ночи, поэтому он чувствовал, что энергия и жизненные силы оставляют его, а тело постепенно впадает в дремотное оцепенение.
— Дежурный ориентировку принес на оружие — бумага скользнула по гладкой поверхности по направлению к гостю.
Сначала проверяющий взглянул в документ одним глазом, но по мере чтения бумаги, второй глаз распахнулся, и полковник Свешников вскочил на ноги:
— Олег Владимирович, у тебя что, здесь все охуели!
— Что ты так заволновался, Михаил Алексеевич? — полковник Дронов, в отличие от гостя, наоборот расслабился.
— Да вас отсюда ссаными тряпками надо гнать, причем весь руководящий состав!
— Ну, наверное, кого-то выгонят…
— Ты что не понимаешь, у тебя наряды в нарушении всех приказов…
— Михаил Алексеевич, ты меня выслушай, потом будешь кричать. Да, водитель разгильдяй, приехал из гаража на линию и не вооружился. Да, старший машины одембелел настолько, что вторую обойму ему тяжело таскать. Но в итоге у нас что? Правильно. Утеряны не два ствола, а один, ушло не тридцать два патрона, а восемь. Разница есть, правда?
— Пошли в оружейку, пока сам не увижу, я под это не подпишусь, в твоем бардаке…
— Михаил Алексеевич, но видишь же, иногда бардак во благо.
— Может быть, если бы был второй пистолет…
— Михаил Алексеевич, ну ты же опытный опер, мы же оба были на месте. Обоим ткнули сзади в шею по заостренному электроду, ни один даже не дернулся, ни следов борьбы, ни брызг крови, как будто их спящих убили.
— Может и спящих.
— Михаил Алексеевич, ты на мертвых то лишне не наговаривай. Зеленцов был водитель от бога, и десять лет в роте отработал. Чтобы он машину в реку загнал, чуть ли не на мосты посадив, для того чтобы часик поспать… Нет, тут без вариантов, что-то другое…
— Ладно, пошли в оружейку.
На пороге стоял зачумленный дежурный, который не мог смениться уже шесть длинных часов, и пожилой майор из службы вооружения УВД, которые склонившись голова к голове, просматривали отпечатанные на машинке листы.
— Что тут у вас?
— Разрешите доложить, товарищи полковники — мельком взглянув на них, ответил оружейник — проведена полная ревизия наличия оружия и боеприпасов. Все пистолеты, выписанные на «постоянку», сданы в оружейную комнату, все в наличии. Пистолет старшего сержанта Зеленцова и боеприпасы к нему в
