— Ничей, — сердито ответил Олег. Ему показалось, что они всё-таки говорят на разных языках. — Ты лучше объясни мне, какого пальца у вас тут все говорят по-русски и что это за место?
— По-русски? — с искренним недоумением переспросила девчонка, вылезая из ямы совсем и становясь напротив Олега. — Что за слово? А место обычное. Не очень хорошее, правда. Но всё спокойней, чем юг... Постой, ты, должно, городской? Беглец? Ты не с Ломком?
— Чего? — беспомощно спросил Олег. Девчонка посуровела:
— Нет, ничего... Меня зови Бранка, — она подумала немного и добавила: — Бранка Званова из Рысей. Благо тебе, Вольг, что спас меня от сильничанья и смерти позорной. И благо, что эту нечисть, — она сплюнула в сторону лежащи трупов, — в темноту отправил, чтоб им оттуда не выйти, пока солнце светит!
Она оттолкнулась от стены и по-хозяйски, без брезгливости, переступая через трупы и лужи крови, подошла к очагу. Девчонка напомнила Олегу — очень живо! — Наташку, девчонку с «Динамо». Такая же решительная и энергичная, только Наташка одевалась лучше, а Бранка... Бранка красивее, определил Олег откровенно. И подумал, что девчонка ему нравится.
— Нашлось! — негромко, но радостно воскликнула Бранка, вытягивая наружу мешок вроде солдатского «сидора» — с завязкой в горловине. — Попрятали, пакость...
Она достала, деловито раздёрнув горловину, широкий кожаный пояс, пробитый частыми рядами металлических клёпок. Справа на поясе висел уже хорошо знакомый Олегу нож в ножнах, слева — большой гребень и шестиконечный крест в круге. Бранка, удовлетворённо сопя, застегнула пояс поверх рубахи, снова зарылась в мешок. Смотреть на неё было почему-то очень приятно. Точнее — Олег знал, почему. Как уже было сказано, девчонка ему понравилась. Бранка тем временем достала и ловко, двумя неуловимыми движениями, вплела в волосы на висках большие подвески — Олег с немалым удивлением узнал свастики, только концы были заломлены не под прямым, а под тупым углом. Волосы надо лбом Бранка перехватила вышитой повязкой — вышивка была очень сложной, узорчатой, сине-красно-золотой.
Сделав всё это, девчонка откровенно перевела дух и что-то прошептала, протянув руку к танцующему в отверстии очага огню. Олег стоял, как свадебный генерал, следя за её действиями. А Бранка уже обувалась в странную обувку — сперва Олегу показалось, что это просто куски шкур, но она как-то обернула их вокруг ног на манер портянки и затянула ремнями — под коленями, крест-накрест по голени, вокруг щиколотки и вокруг ступни. Получились эдакие сапоги до колен. Бранка притопнула и снова сунулась в мешок. Теперь она достала кисет, который привесила к поясу рядом с ножом. И только после этого извлекла топор и арбалет со стрелами — Олег вытаращил глаза.
Топор был на недлинной — в руку — рукояти, стянутой ремённой оплёткой и металлическими кольцами. Полотно — небольшое, скруглённое и оттянутое вниз, к топорищу — уравновешивалось крюком. Арбалет оказался большой, с удобным, винтовочной формы, прикладом, металлическими узорными накладками и почти автоматным затвором — коротким рычажком справа. Сам лук закрывал чехол из кожи, колчан тоже был натуго закрыт крышкой, на которой мастерская рука изобразила оскаленную голову рыси.
— Классная вещь, — похвалил Олег арбалет.
— Как? — нахмурилась Бранка.
— Хороший арбалет, — поправился Олег.
— Что-что? — девчонка смотрела на него почти неприязненно.
— Вот это. — Олег ткнул пальцем, тоже рассердившись. — Это — хорошая штука, говорю!
— Это не штука, а самострел, — поправила Бранка. Вздохнула и сказала: — А, всё одно — с огненным боем не сравнить. Удачливый ты — свой на поясе носишь.
Она пристроила самострел и колчан за спину, а топор — на бок, в петлю на ремне. Взглянула на Олега:
— Как будем? — спросила она, глядя прямо в глаза — Олег смешался. — Если своя дорога у тебя — разойдёмся, добра друг другу пожелав. Если некуда тебе идти — можешь и со мной. Только в тот раз сперва уж будь ласков — расскажи, кто ты да откуда, да не басни, а правду, чтоб знала я — зло с собой не приведу.
— С тобой — это куда? — спросил Олег в ответ. Бранка махнула рукой:
— На полночь в горы, к моим. К Рысям. Неблизкий путь, ну да не первый раз. Скажешь о себе — иль пусть каждый свою тропу топчет?
Олег вздохнул. Сумасшедшие дома — есть ли они тут?
— Вот что, Бранка, — решительно начал он, заставив себя тоже смотреть в глаза девчонке. — Я тебе расскажу, кто я и откуда, а ты решай, с собой меня брать — или звонит на ближайшую станцию «скорой». Дозвонишься — ноги тебе расцелую...
* * *
Олег уже слегка привык к чудесам и странностям. Поэтому как-то не очень и удивился, когда Бранка восприняла его рассказ без какого-либо недоверия. Заинтересовалась, поразилась — несомненно. Но недоверием здесь и не пахло. Когда Олег кончил говорить, она покусала кончик косы и заявила:
— Что ж — ничего такого тут нет. Тогда тебе непременно идти со мной сулилось. Один пропадёшь, как куть слепой. А у нас старики есть, да и не чтоб старики, так они помнят большое взмятение, что на шестьнадесят третьем году Беды было, когда лесовики да горожане поднялись против данванов да выжлоков их из Ханна Гаар, да против своих перемё-тов... Тогда и наши с гор воевать ходили, и от Анласа большое исполчение прискакало. И ваши были всему головой. Они и огненный бой привозили, и много чего... Только данваны сильнее оказались. Побили всю нашу силу на Чёрных Ручьях, — Бранка пристально посмотрела как бы сквозь стену и негромко, нараспев, сказала:
— Были Чёрные — стали Красные,Кровью потекли струи быстрые.Кровью изошли люди смелые.На крови взошли травы нагусто,Схоронили те травы навекиМысли вольные наши о волюшке,Мечты сладкие да победные...
С тех пор подмяли данваны и леса, и города южные, только в горы наши не добрались, — глаза её опасно сверкнули. — Ну да мы не хитрованы-горожане и не лесовики неповоротли-вые! Мы свою свободу не сменяем и не проспим...
— Кого-то я час назад из кладовки доставал. Упакованную в верёвки и с кляпом во рту, — невинно сказал Олег. — Ты не знаешь, кто это был, о отважная горская воительница?
Бранка хлопнула глазами (с густющими, длиннющими, пушистейшими ресницами — девчонки в школе удавились бы от зависти коллективно, увидев такое!), открыла рот обиженно... и засмеялась:
— Ко времени ты меня пристыдил, Вольг, — чуть поклонилась она.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
