домагнитку и замер, раздумывая: включить подсветку с браслета или дальше идти в темноте?
Он знал, что его зрение скоро подстроится. Пилотам каждые полгода кололи вещества-адаптеры: к темноте, к невесомости, к опасным космическим излучениям.
Конечно, без шлема это будет не полная компенсация, но стены Рэм различит и мебель не свалит.
«Следуй за мной! Тихо!» — фразы пошли кодовые — пара росчерков руки над запястьем. Анка так не умел, но ему пока и не надо было ничего писать.
Рэм научил свою разношёрстную команду всего нескольким фразам: «внимание», «пожар» и «на помощь». Он надеялся, что этого хватит.
Перед глазами и в самом деле прояснилось: длинный коридор, каменные стены, плиточный пол, покрытый мягкой ковровой дорожкой…
Продолжая держать Анку за предплечье, Рэм медленно и бесшумно двинулся по коридору, прислушиваясь по ходу — не зашевелится ли где Тихушник Имэ? Ведь точно проснулся, гад, даже если сейчас спал.
Вот же правильное ему досталось прозвище! Затаился в своей норе, как матёрый крысяк! Того и гляди — прямо из стены выпрыгнет!
Анка боялся. Рэм ощущал, как дрожит его рука.
Понимая, что Имэ их всё равно вот-вот обнаружит, Рэм включил подсветку на минимум, но стало только хуже: заметались рваные тени от уродливых скульптур, свисающих с потолка.
Мода времён колонизации! Вот же хэдова бездна! Кто ж знал, что особняк — такая развалина!
Далеко впереди заскрипели шаги, и свет заметался по стенам.
— Кто здесь? — донёсся испуганный старческий голос.
Рэм замер. Увидеть лица «гостей» Имэ пока не мог, если не успел засечь изменения этой проклятой причинности. Или успел?
А может, он и вовсе не спал? А ждал или даже… планировал этот визит?
Или парни для бывшего регента — пузатая мелочь, неразличимая в общем фоне событий, а на кону — только сам Дерен?
Но тогда, так или иначе — и они с Анкой лишь пешки в игре Тихушника.
Неужели Данни прав, и всё это время Имэ словно бы грезил наяву, пребывая среди проклятых нитей, чтобы вовремя сообразить, что замышляет Дерен и как его уничтожить? Пусть даже с помощью глупых друзей?
Рэм сжал пальцы на руке Анки.
«Отвечай ему», — загорелась зеленоватая надпись над коммом юного аристократа.
Понимая, что Имэ идёт прямо на них, Рэм одним плавным движением переместился за спину «охраняемому объекту».
Пилоту уже приходилось сопровождать своего капитана. Так было заведено на «Персефоне», что кэпа на грунте пасли не положенные ему по рангу десантники, а самая верхушка корабельной элиты — Вальтер Дерен, Хьюмо Рос, Ано Неджел — пилоты вне рейтинга, золотые руки и головы.
Никто уже и не помнил, откуда взялась такая странная традиция, но зародилась она именно на «Персефоне». Рэм бывал на других кораблях крыла, и ничего подобного не видел ни на крошечных эмках, ни на красавце-флагмане «Гойе».
Генерал Мерис, в чьём личном подчинении находился спецоновский крейсер «Персефона», не возражал. Странная охрана ещё ни разу не давала сбоев. Но чужаки часто косились.
Впрочем, Рэма до охраны допускали только в паре с Дереном, а потому его не напрягало навязчивое внимание сослуживцев. Коситься на Дерена можно было секунду-две, дальше любопытные сильно рисковали огрести по мозгам.
Чисто физически Дерен, наверное, был слабее условного десантника, но вряд ли кто-то, исключая Роса, мог выиграть у него по скорости реакции и умению оценить обстановку. Не говоря уже про его способность к ментальному насилию.
Из новичков к охране кэпа допускали Рэма (как ручного ташипа Дерена), Себастиана Бо и Дисти Эмора.
Про Бо — понятно, хатт был машиной самой последней генерации и мог рассыпаться на легионы наночастиц, весь превращаясь в оружие. Эмора же так отбило на голову, что он не боялся вообще ничего. И если хатт страховал в бою его изобретательный мозг, то разнести эти двое могли хоть галактику.
Рэму же приходилось занимать место за спиной капитана только в самой простой обстановке, когда рядом с кэпом торчали на всякий случай только Рос или Дерен. Потому парень не достиг в деле охраны каких-то высот, но порядок знал.
Анка пошёл на свет, Рэм двинулся рядом, держась плеча охраняемого, прислушиваясь и набрасывая по ходу план особняка — отыскать его в сети не удалось, а пригодился бы.
— Свет! — раздался всё тот же старческий голос.
Но к ИИ дома Тихушник взывал совершенно зря. Рэм знал, что для допотопных систем такие сбои — это не на пару минут.
Свет всё приближался, и Рэм наконец разглядел Ингваса Имэ.
Он видел его всего один раз, на Кьясне, на похоронах Тоо Йенкера. Не очень запомнил и боялся, что не узнает — но воспоминания всплыли сразу же, как только он увидел противный крючковатый нос и седые патлы.
— Анка? — удивлённо спросил Имэ, обеими руками приподнимая над головой тяжёлый антикварный светильник в виде совы.
На Рэма он даже и не взглянул, безошибочно распознав его позу и место охранника.
Пилот же лихорадочно пытался вспомнить, что он видел тогда, у могилы Тоо, на этом хитром и хищном лице? Страх? Отвращение? Желание отомстить?
Имэ смотрел на капитана «Персефоны» и вот так же кривил губы.
Что он тогда задумал?
Дерен говорил, что даже когда Локьё, Симелин и другие высокие гости произносили у раскрытой могилы прощальные слова, недорегент был занят тем, что пытался… обмануть капитана!
Значит, и сейчас он кривил губы в попытке выдумать очередную ложь!
Удостоверившись, что перед ним и в самом деле Анка Тьсимьен, брат эрцога Дома Белого Нефрита Хьюго Тьсимьена, Имэ всплеснул руками, и светильник послушно повис над его головой.
— Как я рад тебя видеть! — воскликнул он, расплываясь в улыбке. — Неужели Ирик Дисталь всё-таки успел передать тебе мою просьбу?
Анка открыл рот, но Имэ не дал ему и полслова вставить.
— Я — несчастный узник — пытался предупредить тебя, что пребывание в доме Ониксов для тебя смертельно опасно! — запричитал он. — Я посылал Ирика, он был так щедр к старику, не забывал про меня, отрезанного здесь от всего мира, но Дерен уничтожил его. Убил голыми руками!
Анка мотнул головой. Рэм видел, что он силится открыть рот и не может. Слова Имэ окутывали обоих парней, словно бы паутиной.
Рэм не понимал, что происходит. Он не ощущал никакого ментального давления, и всё-таки что-то липкое всё сильнее сковывало его.
— Ты думаешь, он не может убить? — Имэ апеллировал только к Анке, в упор не замечая Рэма. — Дерен — солдат, патентованный имперский убийца! В Содружестве просто не могут понять, как имперцы убивают людей прямо вот этими вот руками!.. — он театрально воздел руки. — Мы не умеем воевать руками. Мы даже представить себе не можем, чтобы схватить врага за горло и задушить! Империя уничтожит нас. Что этим убийцам наши таланты? Пока мы строим свои миры в узлах и причинах — они перережут нам глотки! Мы, элита Содружества, — мы обречены. Ты… — он вытаращил свои глазищи на Анку, и даже руки его затряслись от жадности. — Ты должен остаться здесь, у меня, мальчик! Я спасу тебя, скрою!.. Оставаться в усадьбе для тебя слишком опасно!..
Бывший регент ещё раз неловко всплеснул руками, и сова, запрограммированная на этот жест, резко пошла вниз и хряпнулась об пол, разлетаясь на куски.
Это слегка отрезвило Рэма, почти загипнотизированного Ингвасом Имэ. Он тряхнул головой, сбрасывая морок.
Свет погас, и Рэм тут же усилил подсветку с браслета, не давая Имэ возможности сотворить в темноте какую-нибудь гадость.
Пилот видел растерянность Анки: его воля не была подчинена так, как это делали истники, и сейчас он тоже быстро пришёл в себя, вырвавшись из потока слов.
Имэ действовал пока только словами. Кучей вранья. Неужели это такое сильное оружие?
— Конечно, опасно, — кое-как вставил свои пять эрго Анка. — Я чуть не погиб твоей милостью!
— Я не скрою — я виноват! — быстро перебил парня Имэ. — Ты мог оступиться, потому что видел и ощущал мой пристальный интерес. Ведь я очень громко кричал тебе! Я буквально отрезан от мира, а я так хотел помочь. Но программирование реальности — великое искусство. Я делал всё, чтобы привести тебя в этот дом и предупредить о грозящей опасности! Наверное, я мог сделать маленькую ошибку. Но ведь ты пришёл, верно⁈ Я помогу!..
— Спасибо, мне уже помогли, —
