красивого молодого сеньора, Карла Амадея, герцога Немурского, с которым она общалась во время краткого осеннего пребывания в Монтроне. Анна Женевьева никогда не любила престарелого мужа, теперь она начинает его бояться; их отношения портятся; мадемуазель де Лонгвиль, дочь герцога от первого брака, ненавидит мачеху и не лишает себя удовольствия раздуть пожар.
Устала ли герцогиня де Лонгвиль от Ларошфуко, от его вялости и нерешительности? Или же она почувствовала себя менее любимой и уступила ухаживаниям герцога Немурского из каприза, по любви или же из стремления к свободе? Достаточно ли объяснения с Ларошфуко, чтобы избежать разрыва? Вот уже много месяцев они живут не вместе. Анне Женевьеве тридцать два года, и она по-прежнему красива; герцогу Немурскому двадцать семь; он соблазнителен, немного фатоват, фриволен, был любовником герцогини де Шатийон, одной из самых красивых дам при дворе и отныне любовницы принца Конде. Примечательно, что, по свидетельству очевидца, Анна Женевьева не производила впечатление женщины, по-настоящему увлеченной блестящим герцогом: «Господин герцог раньше не очень нравился герцогине де Лонгвиль, и, несмотря на привязанность, которую, казалось, он к ней испытывал, она не смогла найти в нем ничего особенно привлекательного, кроме того, что, бросая ради нее мадам де Шатийон, он хотел доставить ей удовольствие». Следует ли искать разгадку их отношений в соперничестве двух женщин? Герцогиня де Шатийон ужасно амбициозна и желает играть важную роль во Фронде; с виду она близкая подруга Анны Женевьевы, но только с виду; вероятнее всего, ей необходимо безраздельно завладеть сердцем Конде, чтобы привести его в партию мира. Управлять принцем, выжить соперника и отобрать у него любовницу, вырвать женщину из объятий любовника, испортить чью-то репутацию — таковы ставки в играх этого изысканного мира, где военные победы чередуются с любовными.
Жестокая обида
Если идиллия и была, то она была недолгой. Виктор Кузен, биограф герцогини де Лонгвиль, в этих отношениях, где любовь и чувства ничего не значили, видит лишь «политику и кокетство»; «отобрать герцога Немурского у мадам де Шатийон и у партии мира и сделать так, чтобы он примкнул к партии войны и к Конде» — вот каковы, по мнению Кузена, были истинные причины выбора Анны Женевьевы, выбора в первую очередь политического. Ссылаясь на «бесспорные доказательства», он пишет, что до сих пор молодая женщина прекрасно сопротивлялась авансам своих обожателей, Тюренна или Бутвиля. Так или иначе, слухи об идиллии, имевшие достаточно подтверждений, дошли до Бордо и потрясли Ларошфуко, наполнив его сердце ревностью и злобой: «Это подозрение очень его напугало… он счел, что она больше не разделяет его интересы», — пишет об этом мадам де Мотвиль. Уязвленный, он тотчас же разрывает с ней отношения, причем в скандальной манере: «Тот, кто делает первый шаг к расставанию, первым излечивается», — пишет он со знанием дела. Известно, что месть — это блюдо, которое подается холодным: «Мемуары» стали публичной площадкой для придания истории их расставания звонкого эха, которое услышат потомки: «Досада превратила его из любовника во врага, и во врага неблагодарного — он нанес этой принцессе жестокие оскорбления, выходившие за пределы того, что христианин должен Богу, и человек чести — своей даме».
В «Мемуарах» Ларошфуко похваляется тем, что задумал многоходовую комбинацию: уговорить нерешительного Конде объединиться с мадам де Шатийон, передать ей в собственность как минимум земли и замок Марлу и убедить ее увести у Анны Женевьевы ветреного герцога Немурского, ревнующего к Конде! Вернувшись в Париж в апреле 1652 года, он приступает к реализации своего плана. Мадам де Шатийон не пришлось долго упрашивать вернуть то, что ей принадлежало; ей двадцать пять лет, ее красота свежа, чувства задеты, голова холодна; гордость приказывает ей обязать герцога Немурского публично порвать с Анной Женевьевой, а самолюбие — «самостоятельно решать, что хорошо принцу и как ему себя вести». Ларошфуко замыслил месть с дальним прицелом — в его планы входит поссорить брата и сестру: мадам де Шатийон должна лишить Анну Женевьеву уважения брата, нашептав ему, что та обещала герцогу Немурскому содержать его! Мадам де Шатийон получила точные и подробные инструкции, позже отправленные в Сен-Жермен. В обмен на мир, на который согласился Конде, Ларошфуко должен получить вожделенную грамоту, дающую ему тот же чин, что у Роганов и герцогов Бульонских, и получить компенсацию, чтобы купить губернаторство в Сентонже; мадам де Шатийон получит кругленькую сумму в 100 000 экю за услуги, что подтверждают «Мемуары» Великой Мадемуазель, кузины короля. Любовь превратилась в шахматную партию.
В этой сердечной истории нет ни одного непродуманного хода. Каждый считает себя вправе манипулировать другими. Автор «Максим» удовлетворен и не испытывает угрызений совести, потому что, по словам мадам де Мотвиль, принц «больше не испытывал к сестре полного доверия»; однако Конде, возможно, игрушка в руках мадам де Шатийон, которая пользуется его обидами для удовлетворения собственных амбиций, а также чтобы «вытягивать» подарки; она получает лишь часть того, на что претендует: общаясь с Мазарини, она производит впечатление сильной переговорщицы, но в качестве платы получает лишь смутные обещания.
Вскоре герцог Немурский гибнет на дуэли, и Фронда выдыхается. 2 июля 1652 года Ларошфуко в ходе ожесточенного сражения на баррикаде в квартале Пикпюс получает огнестрельное ранение в лицо и на несколько месяцев теряет зрение. Это вдохновило его переписать строки, некогда написанные для герцогини де Лонгвиль: «Ради неверного сердца, которое я теперь знаю лучше, / Я воевал с королями, я потерял глаза (зрение)». На этом его роль участника Фронды заканчивается; больше он не будет ввязываться в интриги. Он не примет участия ни в убийствах в ратуше, ни в постыдном командовании испанской армией против Франции вместе с Конде.
Обманутые чувства или поруганная честь?
Мемуары пишут не для того, чтобы сказать правду, но чтобы подправить ее. Начало своей связи с герцогиней де Лонгвиль Ларошфуко описал с некоторым цинизмом, представив себя этаким модным соблазнителем, а рассказывая о конце их отношений, попытался не показать страдания, вызванного разрывом. Он делает вид, что испытал облегчение, расставшись с ней, но непринужденный тон плохо скрывает досаду. Если верить падчерице герцогини, он на протяжении длительного времени хотел закончить эти отношения; такая версия событий могла бы быть прекрасной иллюстрацией к одной из его максим: «Перестав любить, мы радуемся, когда нам изменяют, тем самым освобождая нас от необходимости хранить верность». Усталый от бессмысленной и жестокой войны, практически разоренный, полный горечи, Ларошфуко убедился в переменчивости человеческой натуры: он перехватил письма Анны Женевьевы и, не дожидаясь подтверждения, увидел, что его предали, и отступил. «Долговечность наших страстей
