сразу повезла его в незнакомое место. И, остановив машину у красивого забора, вручила ему ключи сразу от всех дверей.
– Живи, любовь моя. Живи и будь счастлив!
Они прошли на участок, вошли в дом, уже обставленный по его вкусу. На столе в гостиной он нашел документы на дом на свое имя с дарственной от Антонины Ишутиной. Сел на мягкий стул с резной спинкой и расплакался.
Тонечка тогда так растерялась. Все бегала вокруг него с водой, джином, вином – не знала, что предложить, чтобы он успокоился.
– Я в порядке, любимая, – поймал он ее за руки и заставил сесть к нему на колени. – Это нормальная реакция моей израненной нервной системы на счастье…
Они долго были счастливы. Скрывали свой роман от всех. Он от своей сестры. Она от своей. И эта тайная связь приносила им еще большее удовольствие. Интрига щекотала их чувства. Встречаясь не часто, они задыхались от счастья.
А потом все рухнуло. Тонечка погибла. Какой-то мерзкий выродок устроил охоту на жителей поселка Затопье, уничтожая улики пожарами.
Это горе, разрушившее его жизнь, еще не совсем убило его, он надеялся с помощью сестры Тонечки – она как-никак служила в полиции – найти и наказать убийцу. Но последовавший за этим визит подполковника Конева и его страшные слова выбили почву из-под ног Давыдова окончательно и навсегда.
После его визита Илья Федорович перестал следить за собой, не замечал смены дней, не брился и ходил порой босым по сырой земле. И мог с грязными пятками завалиться на чистые простыни.
Сестра Вера, будучи младше его на десять лет, принялась активно действовать: таскать его по специалистам, устраивать всяческие обследования, даже к бывшим коллегам Ильи его отвозила. Но…
Все доктора только разводили руками. И уверяли Верочку, что ее старший брат абсолютно здоров.
– И физически здоров, и душевно, – двигали они в ее сторону по столу тома результатов обследования. – Он просто тоскует. Это, простите, старость.
Верочка буянила, называла всех без исключения шарлатанами и принималась таскать его по знахаркам. Он послушно следовал за ней пару раз. Но когда его попытались напоить кровью только что зарезанного петуха, сказал:
– На этом все, хватит!..
Верочка сдалась и укатила на полгода в теплую страну. У нее там случился неожиданный роман.
– Даешь слово, что не помрешь тут без меня? – таращилась она на него полными слез глазами.
– Даю слово. Улетай уже. И будь счастлива.
У Верочки, кажется, все сложилось замечательно. Звонила редко и при этом все время хихикала.
Илья Федорович медленно прошелся по гостиной, оборудованной для него Антониной. Остановился у старинного бюро, медленно потянул выдвижной ящик. Там изображением вниз лежал Тонин портрет – красивый, один из самых его любимых. Протянув руку, он бережно погладил тыльную сторону портрета и снова задвинул ящик.
Он пока не может. Не готов смотреть в ее смеющееся лицо. Сразу станет задаваться вопросом: как она могла?!
У ворот остановилась машина. Странно, что к нему кто-то приехал. Он давно не звал никого в гости. Да они и не напрашивались.
Хотя это снова мог быть подполковник Конев – отвратительный тип с завышенной самооценкой и тщательно скрываемым от всех посттравматическим синдромом. Что-то в его жизни произошло, понял при первой же встрече Илья Федорович. Это что-то вывернуло наизнанку всю его жизнь, заставило страдать, а впоследствии подтолкнуло на мелкую месть всему человечеству.
Илья Федорович подошел к окну, отодвинул занавеску. Он не ошибся. Это был Конев. В белоснежной форменной рубашке с погонами, тщательно отутюженных брюках, начищенных до блеска туфлях. Давыдов опустил взгляд на свои ноги. Час назад он вернулся из сада, по которому бродил босиком. Ноги были в пыли, края штанин тренировочных штанов с отпоровшимися лампасами запылились тоже. Но ему все равно. Он не испытывал ни малейшего стыда за свой внешний вид. Тем более перед Коневым!
Но тот явился не один. С ним рядом шел молодой мужчина в штатском. Лет тридцати пяти, не больше. Загорелый. Спортивный. Симпатичный. По цепкому взгляду, которым тот сразу же прошелся по территории его сада, Илья Федорович мгновенно угадал в нем коллегу Конева.
– Что вам нужно?
Он встал в дверях, не намереваясь пускать их внутрь. Нет, никакого бардака в комнатах, все было чисто. Женщина с соседней улицы уже очень давно и аккуратно прибиралась у него. Стирала что-то крупное. Иногда по его просьбе готовила. Его жилище было в полном порядке. Но он не желал туда пускать непрошеных гостей.
– Добрый день, Илья Федорович. – Конев застыл у первой ступеньки. – Мы можем войти?
– Нет.
Давыдов скрестил руки на груди.
– А вы сдали, Илья Федорович. – Конев прошелся ладонью по наметившейся лысине. – Помнится, в прошлый мой визит вы выглядели много импозантнее.
Молодой мужчина, стоя за спиной Конева, удивленно вскинул брови. Значит, не знал, что подполковник побывал здесь.
– Вы приложили усилия, чтобы…
С языка рвались упреки, но Давыдов сдержался. К чему? Что это изменит?
– И все же нам необходимо поговорить. Мы пройдем? – Подполковник занес ногу и поставил ее на первую ступеньку.
– Нет. Если есть тема для разговора, говорить станем в саду.
Давыдов снял с крючка ключи от входной двери. Вышел на улицу, захлопнул дверь и для надежности подергал за ручку. Заперто. Сошел по четырем ступенькам и, с явной неприязнью обойдя непрошеных гостей, медленно пошел к резной дубовой скамье, сделанной на заказ у какого-то мастера, адреса которого Тонечка ему так и не сообщила.
Он уселся ровно посередине, лишая гостей возможности присесть рядом.
– Ладно… – зловеще прошипел Конев и полез в карман тщательно выглаженных штанов за телефоном.
Его молодой коллега продолжал осматриваться.
– Вам знаком этот номер телефона, Илья Федорович? – сунул ему под нос свой мобильник Конев.
– Не могу сказать так вот сразу. У меня плохая память на номера, – ответил он ровно, без нервов.
– Я вам напомню, Илья Федорович… – Конев убрал свой телефон и снова осторожно погладил себя по плешивой макушке. – Этот номер зарегистрирован на ваше имя. Уже очень давно.
И подполковник назвал точную дату, когда Давыдовым была куплена сим-карта.
– Прошло несколько лет. А вы забыли, чем владеете?
– Вспомнил, – отреагировал он вполне спокойно. – Я его потерял.
– Кого – его?! – бледное лицо Конева пошло красными пятнами.
– Не кого, подполковник, а что, – поправил он его с ядовитой ухмылкой. – Телефон потерял. Несколько лет назад. И уже очень давно им не пользовался. Если у вас есть еще вопросы…
– Да. Есть. – Вышел из-за спины Конева его молодой коллега. – Вам знакома фамилия Ломов?
– Весьма распространенная фамилия. А
