я удивилась, сколько страха и переживания отражалось на его лице. Вдруг я поняла, кого так сильно напоминал мне слепой господин: они с Рафаэлем были похожи, как единокровные братья!
Слепец улыбнулся и наощупь прикоснулся к лицу генерала.
- Брат, - прошептал он. – Я в порядке! Меня спас… кто-то, у кого такой чудесный запах…
Рафаэль недоуменно покосился на меня, а потом подхватил молодого человека на руки и понес в сторону оставшихся стражников.
Я тревожно проводила взглядом этих двоих. Значит, действительно братья. Еще один племянник Императора собственной персоной. Но… он узнал во мне женщину, этот Ореннар! Надеюсь, мне больше не придется пересекаться с ним близко!..
Странно, почему дракон похитил именно его?..
Сердце Небес
Жесткие требовательные глаза… Рафаэль, как всегда, смотрел на меня без тени снисхождения.
- Как Его Высочество Ореннар оказался рядом с тобой?
Я нервничала. Сказать о драконе я не могла. Не сейчас.
- Его кто-то похитил, и я поспешила за ними… - постаралась ответить я максимально честно и специально приоткрыла для генерала свою «атмосферу», чтобы он мне поверил. – Я сразился с похитителем, но он сбежал. Когда я поспешил к Его Высочеству, как раз появились вы…
Рафаэль был немного раздражен. То, что я позволила ему прочитать мои эмоции, безусловно, убедило его в моей искренности, но он все-таки ощущал, что я недоговариваю.
- Как выглядел похититель? – следующий вопрос Рафаэля заставил меня внутренне дернуться и свою «атмосферу» быстро «захлопнуть». Это ментальный маневр мгновенно был замечен генералом, и он сильно нахмурился.
- Отвечай! Не смей врать!
Я вздрогнула уже всем телом и испуганно выкрикнула:
- Это было странное трехметровое чудовище!..
Рафаэль вскинул вверх брови, но потом резко посуровел и задумался. Похоже, новость о страшном существе не была для него неожиданной. Неужели Ореннар тоже видел дракона и рассказал брату? У меня внутри все похолодело. А если генерал начнет усиленные расспросы и поймает меня на какой-то недосказанности? На сей раз он меня точно не пощадит!
Рафаэль неожиданно вздрогнул, потом пошарил рукою по столу. Через мгновение он протянул мне лист белой бумаги и кисть.
- Рисуй! Нарисуй мне это чудовище!
Я потянулась за кистью и схватила ее, но вышло это так неуклюже, что я случайно накрыла пальцами ладонь Рафаэля. Мы оба замерли. Его глаза расширились. Мои тоже, потому что сразу начали вспоминаться волнующие моменты, о которых давно стоило забыть: я вожу по его телу руками и вливаю в него золотой поток, а еще его взгляд, в котором зарождается какое-то трепетное чувство под воздействием энергетической подпитки…
Рафаэль, наверное, тоже вспомнил. Резко отдернул руку, опустил глаза. Я испугалась и упала на колени.
- Простите… - прошептала я.
- Уходи, - бросил он резко, - нарисуешь в… другом месте. Убирайся!
Его голос выдавал сильное волнение и зарождающийся гнев. А, может, стыд. Мне тоже стыдно. А тут еще в голову отчего-то лезет сон с поцелуями…
Я выбежала из его комнаты и опустилась на каменную лестницу при входе. Сердце гулко стучало, руки подрагивали. Мне с генералом по-прежнему тяжело. Он страшен в гневе, наверное, беспощаден. Но… так прекрасен! И за что он мне так сильно нравится?
Оглядела залитый солнцем просторный двор. Вокруг огромной площадки – множество строений, за ними – величественный вид тянущихся к небу гор. Мы – в императорской резиденции при Храме Семи Стихий.
Если бы не постоянно витающая в воздухе опасность, в этом месте можно было бы потрясающе наслаждаться покоем и красотой. Более красивого места я вообще никогда не видела.
Храм стоит на почти отвесной скале, и только с одной стороны к ее вершине тянется узкая дорога. Вокруг такие же невероятные скальные образования, похожие на длинные пальцы какого-то древнего каменного чудовища. Но посреди всего этого великолепия – деревья! Сотни, тысячи деревьев, множество цветов и птиц… Но более всего – духовный фон. Здесь тепло. Духовно тепло и трепетно. Однако все грубо измазано тревогой, и она явно чужеродная, навязанная извне, не пропитавшая ни горы, ни природу в целом…
Если бы не тьма, здесь был бы чудесный свет!..
Я сделала глубокий вдох. Надо брать себя в руки. Я же воин, в конце концов. Вот только с Рафаэлем никак не чувствую себя воином. Скорее перепуганным ребенком. А может даже ничтожной челядью. Умеет он подавлять…
Вернулась к бумаге и кисти. Стоп! Как же я нарисую чудовище, если у меня нет чернил? Пришлось возратиться. Дрожащим голосом попросила чернильный камень. Рафаэль равнодушно указал на столик в углу комнаты. Я поклонилась, села в указанном месте, быстро нарисовала дракона (пришлось изображать его таким, как есть) и, положив рисунок перед генералом, поспешила удалиться вон.
На солнце закрыла глаза, сделала вдох. Держись! Все будет хорошо!..
- Здравствуй! – резко прозвучавший голос прямо над ухом заставил меня сильно вздрогнуть и со страхом обернуться.
Почти сияющий, утонченно красивый Ореннар, одетый в длинную золотистую тунику стоял передо мной и… улыбался. Его блестящие ровные волосы развевались от теплого ласкового ветра, а кожа была настолько гладкой и белой, словно выточенная их молочного нефрита. Глаза – единственный его недостаток – по-прежнему безжизненно смотрели в никуда, но… он точно знал, с кем разговаривал!
- Приветствую, Ваше Высочество! – добавив басов в голос, проговорила я. Лишь сегодня я узнала, что, хотя Ореннар приходился Императору только племянником, ему с рождения положен был титул принца, но о причинах подобной милости мне было неизвестно.
Ореннар улыбнулся еще шире и начал медленно приближаться ко мне, немного выставив свою изящную руку вперед. Я попятилась. Чего ему от меня надо???
- Погоди! – проговорил он мне миролюбиво. – Стой на месте!
Я замерла и страшно напряглась. Когда его рука с множеством золотых колец на пальцах уперлась мне в плечо, я перестала дышать. Улыбка Ореннара стала еще более довольной, пальцы начали скользить по шее, коснулись уха, зарылись в короткие волосы.
- Что вы делаете? – дрожащим голосом выдавила я из себя, а он невинно ответил:
- Рассматриваю тебя! Мои глаза мертвы, поэтому приходится руками… Надеюсь, ты не против?
Я??? Конечно, против!!! Еще как против!!! Но кто же меня спрашивал?
Его
