на один с отчаянием. И не смотря на все твои старания все будут смотреть на тебя с высока. И чтобы достичь желаемого ты падёшь на самое дно, и всё равно не достигнешь цели. В итоге, будешь сидеть такой же побитый, молить о пощаде, слёзно корчиться перед кем-то более сильным и удачливым, чем ты. Ждать смерти и бояться её костлявого прикосновения… И…
— Славная речь, только вот не помню, чтобы я разрешал тебе открывать твою поганую пасть, манчкинец— усмехнулся Юрий и наклонился к капитану — ты во многом не прав, но всё тебе можно простить, кроме твоего лицемерия и беспринципности. А знаешь что… — потрепал за щёку капитана Юрий и наклонился к самому виску.
Что пират там такого сказал капитану, никто не услышал. Но Битти скорчил кривую гримасу и совсем сник.
— Не хочешь? Жизнь вместо чести. Как же ты меня бесишь! — закончил своё общение с пленными Юрий на фальцетной ноте — Подавись своей тщедушной душонкой. Несчастливо оставаться, манчкинцы.
Тут пират встретился глазами с Розой и сбился, будто её лицо унимало разгоравшееся внутри него пламя и одновременно разжигало его. Игнорируя принцессу, он, яростно топая по скрипучим доскам плехта, проследовал к корме корабля.
Роза тоже поспешно спустилась в шлюпку, где её уже все дожидались. Здоровяки насели на вёсла, и почти сразу пришлось лезть вверх. Покончив с канатной лестницей, Роза и спутники оказались на палубе. Прошагав мимо чугунных пушек, паливших от силы пару часов назад, компания уперлась в статный, чуть выше девушек ростом силуэт.
Красный кафтан, подпоясанный вычурным сатиновым поясом золотистого цвета, с аксельбантами на груди и животе, обтягивал мужественную фигуру, а возвышавшаяся над туловищем припорошенная аккуратным русым волосом голова обрамлялась легкой небритостью, по непонятной причине служившей только большим украшением маскулинности и величия хозяина. Лёгкая, искренняя или крайне искусно деланная улыбка расцветала под крупным мужским носом. Голубые радужки смотрели прямо, спокойно и меж тем нахраписто. Зачарованно приоткрыв рот, троица готовилась узнать имя столь прекрасного и благовидного незнакомца.
— Не могу скрыть своей радости, что с вами всё в порядке — зазвенел переливистый баритон красавца, и он галантно жестом попросил руки принцессы и, получая её от Розы, слегка дрожавшей, одарил персты принцессы протяжным поцелуем — как только я заметил вас на палубе, не находил себе покоя, приказал выпалить из пушек, чтобы отвлечь то гнусное отребье, позволившее себе так вести себя с леди, так ещё и самой принцессой Девяти Морей. Как же жаль, что ныне я не имею возможности покарать их за содеянное. Всё-таки это оскорбление нанесенное и мне в том числе.
— А вы? — успела вставить Роза застенчиво.
— Я? Ох, прошу простить мою бестактность. Я увлечённый моментом и потрясённый вашим внеземным очарованием совершенно позабыл о манерах и не соизволил представиться. Однако, с вашего позволения и ввиду текущих обстоятельств — красавец развел руками по сторонам — а также нашего близкого, практически, родства, предлагаю избежать излишних формальностей.
Роза смирно кивнула, перед очами красавца она стала какая-то сшитая словно кукла. Лино чудилось, что принцесса даже боится дышать и то вовсе не от захватывающей дух внешности красавца.
— Прекрасно! — звякнул голосом красавец и отчеканил реверанс — Принц Южного королевства, Константин Николаевич Державин. Покорнейше прошу любить и жаловать.
Роза не отвечала и только толчок Кони пробудил её от ступора.
— Принцесса Девяти Морей Розалина Эрик Флорентибус Альбус Опимае. Рада нашему знакомству и премного польщена вашей помощью и безмерно за то обязана.
— Что вы! Что вы! Как же я мог оставить Вас в таком положении. Как бы я потом в глаза смотрел Вашим и своим пращурам. Да и не только им, предполагая надвигающееся в скором времени торжество.
— Да, верно — потупила встревоженно взгляд принцесса под гнетом голубых глаз принца — нам же суждено…
— Госпожа — примкнула к самому ушному зеву Розы фрейлина — то не он. Не тот принц.
— В каком смысле? — выражению истового непонимания, волнения, надежды и отчаяния, смешанных в один беспорядочный вихрь словно на неудачном эскизе эксцентричного пейзажиста не дозволившего лицезреть своё несовершенное творение даже самому себе, позавидовали бы даже самые искусные уличные и театральные актёры — вы не…
На брылях принца на мгновение отпечаталось сомнение, но бегло разобравшись что к чему, он воздушно засмеялся.
— Нет, госпожа Розалина. Нет. Я не ваш суженый — помавал Константин обтянутым в золотое обручальное кольцо пальцем — Я уже человек семейный, мне не к чему идти к алтарю. При всем вашем обаянии и красоте, я верен своей супруге и порядок чту неукоснительно. А уж с кем у вас заключена помолвка есть мой брат, человек куда как более достойный вас, чем могу считать себя самого.
Роза усмирила рдение начавшее растекаться вместе с закатными лучами на её щеках. Окончательно осознав происходящее, принцессе стало легче вести беседу с голубоглазым деверем.
— Прошу извинить моё поведение, я и в правду подумала, что вы тот, кто поведет меня под венец. Буду честной, я не ожидала увидеть никого столь высокого положения в таком месте, в такое время. Было бы крайне интересно узнать с какой целью вы прибыли на Роузленд.
— Я выбрался в путешествие то-то и всего. Хочу посмотреть на Междуморье, повидать колыбель человечества своими собственными глазами. Здесь же я лишь проездом, а наша с вами встреча такая же для меня неожиданность, как полагаю и для вас.
Принц выудил секундное поеживание принцессы, отхлыстанной вечерним уже по-настоящему холодным ветром, и заботливо предложил:
— Если вам будет угодно, госпожа Розалина, мы можем побеседовать о моих и, что даже важнее, ваших обстоятельствах встречи у меня в кабинете за чашечкой чего-нибудь горячего. Вы не голодны? Скоро ужин. Выбор припасов не велик, но думаю вам найдется чем потрапезничать без вреда для вашего, уверен, утонченного вкуса.
Подмечая невольные взгляды на Кони и Лино, принц предупредил назревавший вопрос, который почти уже сорвался с губ Розы:
— Если вы доверяетесь этим благим людям, то и мне зазорно не сделать того же. Они могут отужинать с нами.
Принц повёл Розу и её спутников в глубь судна. Лино молча составлял фон всей произошедшей беседы. Встревать он не хотел, да и считал лишним. Речи принца не сильно впечатлили его. Слишком много фарса. За сегодня ему уже успели преподать урок, который он выучил ещё в детстве, но в следствии общения с одним редким исключением из всех непреложных правил, похоже, что забыл. Битти был ещё очень куцым и недалеким вариантом любезного лицедея.
