- И здесь достали, - пожаловался Агофен. - Как вы думаете, добрые друзья мои, может быть следует поймать эту птицу, от клюва до лап, пропитанную пороком лжи, и в качестве разумного наказания, выдернуть из ее хвоста пару перьев?
- Не стоит связываться, - посоветовал Максим. - Пусть клевещет. Это у нее такой образ жизни. Ее не перевоспитаешь. А нам надо к бабушке.
Вскоре путники приблизились к лесу. Еще какая-нибудь сотня шагов и ни окажутся под защитой деревьев. И как раз в это время, из-за куста на опушке, взлетел другой крокадан, покрупней и посолидней. До путников донеслось:
- Сенсация! В тайное логово жестокого атамана Загогульского, под видом туристов, заповедными тропами направляются секретные послы, возомнившего о себе, герцога Гезерского. Разбойники в шоке! Бароны насторожились и углубляют рвы своих замков! Не исключено вторжение гезерских орд на наши благодатные и благоухающие земли. Поселяне прячут свой скудный скарб, миролюбивые кикиварды готовятся к партизанской войне. Да поднимет свою могучую длань наш любимый и демократический король Пифий Седьмой! Да поможет многострадальной Хавортии Всесильный Мухугук!
- Мало того, что мы банда браконьеров, так мы теперь еще и тайные послы, - констатировал Максим. - И передовой отряд гезерских орд. Эмилий, неужели нет управы на этих пташек?
- Считается, что есть, но вообще-то нет, - признался дракон. - Им тоже надо как-то кормиться. И, потом, свобода слова - есть показатель уровня демократии. Наше Герцогство и Хавортия гордятся своими свободами. Если повыдергать перья из хвоста какого-нибудь искажающего реальность крокадана, защитники демократии поднимут такой вой... Нет уж, пусть кормятся. Просто не надо обращать внимания.
Они уже были в тени лесных великанов, но и там крокадана было слышно:
- Готова ли гвардия сразиться?! Какие меры примет генерал Гроссерпферд? Что скажут банкиры? Сумеют ли защитить свою свободу кикиварды? Какие испытания ждут наше Счастливое Демократическое Королевство?!
После знойной степи, идти по лесной дороге было особенно приятно. Как предсказывал Агофен, и зелень радовала глаз, и щебет птиц услаждал слух. Путники не просто шли, а, гуляли и получали от своей прогулки немалое удовольствие.
- Теперь вы убедились, насколько неразумно было тащиться по степи в самую жару, - напомнил Агофен. - Правильно мы сделали, что лесом пошли. Будем наслаждаться, друзья мои, пением птиц и приятной прохладой. А ваших разбойников с чувством юмора, что-то и не видно. У них наверно тоже выходные есть, или, возможно, запасы юмора кончились, а без него выходить на большую дорогу разбойники не решаются. Интересно было бы все-таки с ними встретиться.
Не следовало ему так говорить. Хорошо известно, что стоит только помянуть черта, как он сразу и появится. То же самое происходит и с разбойниками. Только Агофен вспомнил о них, как вышли из лесной чащи на дорогу четыре молодца. Один совсем молодой, двое постарше, а четвертый - лет сорока, с небольшой черной бородкой. Все высокие, плечистые, рукастые. Одеты в серые брюки из грубого сукна и просторные зеленые куртки. Старший - в новеньком зеленом двубортном пиджаке, с блестящими медными пуговицами. Рожи у всех нахальные и самодовольные, а в руках здоровенные дубины - и представлять не надо, кто они такие.
- Вот и встретились, - недовольно пробормотал Эмилий. - Нас четверо и их четверо.
- Ну и что? Сыграем, - успокоил его Максим.
- Сейчас должен появиться Мухугук, - вспомнил Дороша. - Ран Иравий обещал, что Мухугук будет нас охранять.
- И ты поверил ему, мой наивный друг? - спросил Агофен.
- Конечно не поверил, но все-таки...
А разбойники были довольны встречей. Все четверо улыбались.
- Здрасте вам, с кисточкой, - отвесил шутливый поклон молодой, с веселыми глазами и самой нахальной рожей. - Мы вас ждали, ждали, все жданки улетели. А вы и приплыли. Без балды. Так что наше вам, с прицепом! И по ежу вам за пазуху.
Агофен понял, что это как раз и было проявлением чувства юмора, о котором предупреждал Дороша.
- Здрасте... - вразнобой, но вежливо, ответили и Максим, и Эмилий, и Агофен. Дороша промолчал и демонстративно скорчил недовольную гримасу.
- Ты что ли Бах? - подошел к дракону чернобородый. По новому пиджаку и уверенному тону, можно было понять, что был он в этой небольшой шайке главным.
- Я Чайковский, - уже несколько привыкший врать, сообщил Эмилий. - Петр Ильич, - Эмилий, кажется входил во вкус. - Для друзей просто Петя.
- Так мы, Петя, как раз, друзья, и есть... В натуре! - обрадовался молодой и рожа его стала еще нахальней.
- Хм-м-м... Чайковский говоришь... Бывает же такое... - старший разбойник задумался. - Ну, это ничего... Я знал одного духаря, того Чайником звали. А Чайковский - еще чудней. Кошель с собой?
- С собой, - кошелек не имя, его не скроешь, кошелек висел на поясе, всем на обозрение.
- И ладненько, - согласился старший. - Пусть Чайковский, лишь бы кошелек был не пустой.
Эмилий промолчал. Он понимал, что Агофен и Максим с разбойниками справятся. И кошелек отдавать не собирался.
- А это что за пацаны? С тобой, что ли идут?
- Нет. Не со мной, просто попутчики, - без особого затруднений соврал Эмилий.
- Ладненько... - главный внимательно оглядел попутчиков. И во что одеты отметил, и объем сумок... Может быть, даже, прикинул, что в этих сумках находится. - И с попутчиками разберемся.
А рядом назревал конфликт.
- Кто говорил, что они степью пойдут!? - взял за плечо один из разбойников своего товарища. - Что ты, Крюк, теперь скажешь?
- Что, что... Ну лопухнулся, - неохотно признался Крюк. - По всему, так должен был дракон идти степью. Атаман говорил, что он башковитый. А не остерегся. Какой же он башковитый, если лесом пошел? Лопух он. Значит ты, Оглобля, должен мне половину скосить.
- Не... - не согласился Оглобля. - От того, что дракон лопух, никакой тебе скидки, не положено.
- А что было бы, если бы мы степью пошли? - поинтересовался Максим.
- Это как для кого, - старший был доволен, что встретил дракона с кошельком, и оттого добродушен. - Для вас то же и вышло бы. Вас бы пацаны Дрыги засекли. А для нас хуже. Мы бы без бонуса остались. Дрыга всем поперек дороги забегает. Правильно вы пошли. Теперь Дрыга без бонуса останется. Так ему, конопатому, и надо, а то перья растопырил, как фазан.
Крюк и Оглобля не обращали внимания на путников. Они между собой разбирались.
- Подставляй лобешник! - потребовал Оглобля и стал подворачивать правый рукав куртки.
Был этот разбойник самым могучим в шайке. Худой, но ростом под два метра, с широченными плечами и крепкими жилистыми ручищами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
