Разбойники молчали.
- Чего это вы? Отвечайте, пока вас по-хорошему просят, - посоветовал Дороша. - Зачем вам лишние неприятности?
Пленники молчали. Ни один из разбойников, ни на Максима, ни на Дорошу даже взгляд не поднял.
- Недалеко отсюда, я видел яму полную жидкого навоза, и с таким омерзительным запахом, что Всевышнему даже противно на нее смотреть, - сообщил Агофен. - Если они будут молчать, я посажу их в этот жидкий, вонючий и противный навоз, по самую шею, и заставлю их петь песню о нежных лепестках прекрасной розы и сладкоголосом соловье.
- Почему они должны петь такую хорошую песню в яме с жидким навозом? - поинтересовался Максим. - По-моему, это место к подобному пению не особенно располагает.
- Для контраста, - объяснил Агофен. - Каждый контраст рождает противоречие, и в то же время, в какой то мере, объединяет необъединимое. Это не я придумал, - тут же признался джинн. - Эту мудрую мысль высказал мой уважаемый шеф-учитель Муслим-Задэ, Глиняная башка, да продляться дни его радостной жизни до бесконечности. Мой шеф-учитель постоянно размышлял о том, как объединить необъединимое.
Джинн вспоминал своего учителя с большим почтением.
- Чего молчите!? - Максим приподнял дубину. - Нам с вами валандаться некогда.
- Если вы, неоправданно молчаливые нарушители закона, не ответите на вопросы моего лучшего друга Максима, вы до конца своей жалкой жизни будете сидеть в этой отвратительной яме, от зловония которой даже ядовитая трава, не дает семян, - напомнил Агофен. - И должен вас огорчить: время от времени придется нырять.
У разбойников профессия опасная и перспективы не особенно радужные. Каждый из них знал, что, вероятней всего, кончит жизнь на виселице. А яма с жидким навозом!? Да еще и нырять!.. Но все четверо обреченно молчали. И у разбойников есть кое-какие правила, которые не следует нарушать.
- Не можем мы колоться, - решил объясниться Хмурый. - Если кого-нибудь поймали, то с поимщиками говорить нам позорно. Только в яму не надо, ран. Ну, лопухнулись мы, значит Мухугуку не понравилось. Вешай, начальник.
- А на волю не хочется?.. - стал поддразнивать Агофен. - Какая хорошая погода... - он прислушался к птичьему щебету. - Как услаждают слух своим нежным пением птицы, как чудесен аромат трав и цветов... Как прозрачна синева заманчивых далей... Как ласковы юные девы, любящие нас... В такую погоду сидеть по самые уши в жидком навозе... Е-мое! - джинн зябко повел плечами. - Да вас потом не только юные девы, но и свои товарищи-разбойники, ближе, чем на сто шагов не подпустят. А смеха-то будет, смеха... Все Счастливое Демократическое Королевство будет покатываться от смеха...
- Быстро рассказывайте и валите отсюда, - добавил Максим.
Разбойники недоверчиво глядели на него.
- Гонишь фуфло, начальник!? Ты же нас не отпустишь? - не выдержал Хрюня, которому, кажется, больше всех не хотелось в навозную яму. Может быть его ждала юная дева...
- Зачем вы нам нужны, такие корявые! - фыркнул Дороша. - Дружинники, те бы, конечно, повесили, и правильно. Нечего грабить. А нам это ни к чему. И с собой мы вас тоже не возьмем. Нам такие помощнички без надобности. Умом вы не богаты, драться не умеете. Какой от вас толк?
- Отпустите? - не поверил Хмурый.
- Отпустим, - подтвердил Эмилий.
Эмилию они сразу поверили. Дракон выглядел по-настоящему взрослым, серьезным и даже солидным. А возможно они знали, что драконы не врут.
- Так это, братва, никакого секрета ведь и нет. Может рассказать, - обратился Хмурый к своим товарищам.
- Е-мое! Так если все по понятиям, расскажи, - решил Оглобля. - Мне навозная яма ни к чему. Только я ничего не знаю. Сказали мне - иди, я и пошел.
- Расскажи им, Хмурый! - взмолился Хрюня.
- Значит такое дело, - Хмурый откашлялся. - Атаман наш, Гвадирог Загогульский, приказал: "Найдите в лесу дракона, и хватайте его. У него кошель на поясе, а в кошеле полно башлей. Дракона упакуйте и вместе с кошелем ко мне волоките. И будут вам, двойной куш". Так и сказал.
- Откуда ваш атаман знал, что у меня кошель с монетами? - заинтересовался Эмилий. - И вообще, откуда он знал, что я иду?
- Вот-вот, - обрадовался Хмурый. - К нам, как раз после хавки, гонец прискакал, с пером на шапке. И сразу к атаману. О чем они трындели, я не в теме, - он посмотрел на помрачневшего Максима и поспешил добавить: - Когда атаман меня позвал, он в руках маляву держал. Атаман сначала про башли сказал, потом опять заглянул в маляву и добавил: "Зовут дракона Эмилий Бах. У него над правым ухом хохолок в небесно-голубой цвет выкрашен. Этот придурок придворный свой хохолок по последней моде красит... - вымолвив "придурок" разбойник с опаской посмотрел на Баха и развел руками, как бы извиняясь, как бы объясняя, что это не он, а атаман так сказал. - "Башли мы себе оставим, а дракона надо упаковать и откантовать заказчику".
- Значит, имеется заказчик, - отметил Эмилий, сделавший вид, что "придурка" он не расслышал.
- Точно. Гонец маляву привез. Атаман наш грамотный, он в ней все и прочел. И команду нам дал, чтобы вам стрелку забить. А банду Дрыги на кружную дорогу отправил. Там Дрыга вас теперь и дожидается, пыль глотает, - не без удовольствия отметил Хмурый. Потом сообразил, что лучше бы ему самому с этим Бахом не встречаться, сплюнул и замолчал.
- Про остальных, про нас, что было сказано? - спросил лепрекон.
- Про вас ничего. Я еще атамана спросил, сколько вас будет, а он ответил, что один дракон и будет. А вас четверо.
Все это походило на правду. Но обсуждать полученные сведения при разбойниках не следовало.
- Поверим? - спросил товарищей Максим.
- Пусть даст клятву, - предложил Дороша.
- Да провалиться мне на этом месте, если я соврал! - охотно стал клясться Хмурый. - Да пусть с меня стражники шкуру сдерут, если я соврал! Да пусть я свилогу повстречаю, если соврал хоть одно слово!
- Всемогущим Мухугуком поклянись! - потребовал Дороша.
- Пусть меня Четырехрогий забодает, если я хоть одно слово соврал, - поклялся Хмурый.
- Можно поверить, - решил Дороша.
- Можно, - поддержал его Эмилий.
Максим посмотрел на Агофена.
- А тебе, мой мудрый друг, что говорит интуиция?
- Моя интуиция говорит, что эти потомки греха не хотят сидеть в навозной яме. Но если они хоть что-нибудь соврали, или в чем-то не признались, то навозной ямы им не миновать. Всем четверым. Я же их везде достану.
Оглобля и Хрюня уставились на Хмурого.
- Зуб даю! - взвопил тот. - Я что, сам себе враг! Все что знаю вывалил.
Прозвучало это более чем убедительно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
