Читаем без скачивания Врата изменников - Энн Перри

Затем последовал длинный ритуал благодарения пришедших почтить память покойного, выражения печали и соболезнований.

Томас взглянул на Мэтью. Тот стоял на дорожке около калитки. Он был очень бледен, и на солнце ярко белела седая прядь в его волосах. Харриет Сомс стояла рядом, положа руку на его локоть. Она выглядела торжественно-печальной, как и подобало в данных обстоятельствах, но в ней чувствовалась также и нежность, когда она взглядывала на жениха, словно особенно остро понимала не только его горе, но и гневные чувства.

– Ты пойдешь туда? – прошептала Шарлотта.

Питт до этого колебался, но сейчас уже знал, как поступит.

– Нет. Сэр Артур был мне как отец, но я не его сын. Это касается только Мэтью, и с моей стороны подходить было бы навязчиво и самонадеянно.

Миссис Питт промолчала. Ее муж опасался, что утратил право быть теперь рядом с Мэтью из-за своего долгого отсутствия. Но его смутило бы не недовольство старого друга, а осуждение деревенских обитателей. Они были бы правы. Он отсутствовал слишком долго.

Питт немного помедлил, наблюдая за лицом Мэтью, который разговаривал с селянами как самый близкий, как свой, внимательно выслушивая и принимая близко к сердцу неловкие, запинающиеся, но глубоко прочувствованные слова. Харриет улыбалась и кивала в ответ.

Засвидетельствовали свое сочувствие и почтение и один-два соседа, и Томас узнал Дэнфорта, который с такой неохотой давал свидетельские показания. На лице младшего Десмонда отразилась сложная игра чувств: недовольство, сдержанность, неловкость, горечь и снова недовольство. С того места, где находился Питт, нельзя было слышать, что они сказали друг другу, но Дэнфорт покачал головой и направился к калитке.

Стали наконец подходить и джентльмены, прибывшие из Лондона. Бросалось в глаза, насколько они тут не к месту. Разница с окружающими была еле заметна, но их вид никак не вязался с широкими просторами полей, раскинувшимися за церковью и кладбищем, и огромными деревьями, осиянными солнечным светом, с ощущением вечной череды времен года и тяжелым трудом на земле, со вспашкой и жатвой, с привычной теплотой в обращении с животными… Казалось бы, дело было лишь в разнице в одежде, но сказывалась она и в более тщательной стрижке, и более изящной обуви, и во взгляде, которым эти люди окидывали дорогу, петлявшую за деревьями и границами поместья, словно она была врагом, а не другом, потому что ее надо было, к сожалению, преодолевать не в привычных экипажах, а пешком, что им совсем не нравилось.

Молодому Десмонду разговор с ними стоил больших усилий. Никто этого не замечал – только Питт, который знал Мэтью в детстве и мог видеть мальчишеские черты в лице взрослого мужчины.

Когда последний из пришедших сказал что положено и сын сэра Артура, совладав с собой, ответил, Томас подошел к нему. Они отказались от экипажей и пошли по мощенной камнем дороге к усадьбе: Мэтью и его друг – впереди, Шарлотта и Харриет – за ними.

Примерно первую сотню шагов они согласно молчали, хотя у Шарлотты возникло впечатление, что Харриет хотела бы поговорить, но не знала, с чего начать.

– То, что пришла проститься вся деревня, – это, мне кажется, есть величайшее свидетельство любви и уважения, – сказала миссис Питт, когда они миновали перекресток и свернули на более узкую аллею. Она еще никогда здесь не бывала и не знала, долго ли придется идти, но впереди, примерно на расстоянии с четверть мили, виднелись огромные каменные ворота, очевидно ведущие к большой усадьбе. Наверное, рядом с ней парк и есть подъездная дорожка.

– Да, его глубоко здесь любили, – ответила Харриет. – Он был очень обаятельным и безгранично искренним человеком. Я не могу представить никого, настолько лишенного лицемерия. – Она замолчала, и у ее спутницы возникло четкое ощущение, что она сейчас добавит «но», если только ей не помешает тонкое чувство такта.

– А я с ним никогда не встречалась, – ответила Шарлотта, – но мой муж очень его любил. Конечно, он довольно долго не виделся с ним, а людям свойственно несколько меняться со временем.

– О, сэр Артур был все таким же честным и добрым, как всегда, – поспешно заметила Харриет.

Шарлотта взглянула на нее, та покраснела и отвернулась.

Они были почти у ворот.

– Но он бывал рассеянным? – спросила миссис Питт.

Невеста Десмонда прикусила губу.

– Да, мне так кажется. Мэтью с этим совершенно не согласен, и я могу его понять. Я ему очень, очень сочувствую… Моя мать умерла, когда я была совсем маленькой, и я тоже выросла рядом с отцом. Ни у меня, ни у Мэтью нет ни братьев, ни сестер. Это тоже нас взаимно привлекало – ощущение одиночества и особое отношение к оставшемуся из родителей. Я не выношу, когда кто-нибудь неприязненно отзывается о моем отце…

Они вошли в ворота, и Шарлотта с восхищением увидела длинную подъездную аллею между двумя рядами вязов, и еще, в метрах трехстах, большой особняк, стоявший на некотором возвышении. Справа к реке спускались длинные лужайки, слева росла купа деревьев, а за ними виднелись крыши хозяйственных построек и конюшен. Все пропорции дома дышали таким благородством, что смотреть на него было одно удовольствие. Он так естественно стоял на земле, возвышаясь среди деревьев, и вокруг не было ничего ненужного и некрасивого, ничего, нарушающего строгую простоту этого места.

Харриет не проявила никаких восторгов. Она, конечно, бывала здесь уже не раз, и хотя скоро должна была стать хозяйкой этого дома, сейчас девушка совершенно об этом не думала.

– Я бы защищала его так же яростно, как если бы это был мой ребенок, а не родитель, – сказала она, натянуто улыбаясь. – Я знаю, это нелепо, но ведь эмоции не всегда можно разумно объяснить. И я очень хорошо понимаю, что сейчас чувствует Мэтью.

Еще несколько шагов в молчании. Огромные вязы смыкались ветвями над их головами, и женщины шли в тени, испещренной солнечными зайчиками.

– Но я боюсь, что Мэтью очень пострадает душевно в своем крестовом походе, желая доказать, что сэр Артур был убит, – продолжала мисс Сомс. – Он, разумеется, не желает верить, что его отец мог пребывать в таком… умственном расстройстве, из-за чего ему и приходили в голову мысли о тайных обществах, преследующих его, и из-за чего он принял чрезмерную дозу опия. – Она остановилась и взглянула на собеседницу. – Если Мэтью будет добиваться своей цели, правда предстанет перед ним в самом разрушительном виде, и ему будет еще тяжелее, чем сейчас. А вдобавок ко всему у него появятся враги. Люди сначала будут испытывать к нему сочувствие, но долго это не продлится, особенно если он станет обвинять окружающих, как он это делает сейчас. Вы не можете попросить вашего мужа уговорить его? Надо убедить Мэтью остановиться, не искать причины, которые поистине… Я хочу сказать, что все это ранит его еще больше и он наживет таких врагов, которых никому не стоит иметь. Сочувствие и терпимость, которые он вызывает сейчас, сменятся насмешкой, а затем станут раздражать, а сэр Артур хотел бы этого меньше всего.

Шарлотта не сразу нашлась, что ответить. Не стоило удивляться, что Харриет ничего не известно об «Узком круге» и что она не может даже представить существование подобного общества. Если бы сама миссис Питт не знала об этом наверняка, она тоже сочла бы абсурдным подобное предположение и решила бы, что такая мысль – плод расстроенного воображения, которому всюду мерещатся несуществующие тайные заговоры.

Но что ей труднее было принять, что особенно ранило ее чувства и мешало рассуждать здраво, так это убежденность мисс Сомс в старческом слабоумии сэра Артура, якобы повинного в собственной смерти. Конечно, хорошо, что ее тревога была вызвана любовью к Десмонду, но это очень мало утешило бы его, знай он, что будущая жена думает об этом событии. В настоящее время скорби по отцу он никак не примирился бы с подобным мнением.

– Не говорите всего этого Мэтью, – сказала Шарлотта с нажимом, беря Харриет за руку и снова двинувшись с места, чтобы их промедление не показалось странным. – Опасаюсь, что сейчас он воспримет сомнения как еще один удар – и, если хотите, даже как предательство.

Мисс Сомс сильно удивилась, но затем смысл слов Шарлотты медленно дошел до нее, и она ускорила шаг, чтобы их не услышали идущие за ними. Еще меньше ей хотелось бы, чтобы жених обернулся и подошел к ним, интересуясь, все ли в порядке.

– Да. Да, вероятно, вы правы. Может быть, вам покажется странным, однако потребовалось очень много времени, чтобы я поверила, будто мой отец уже не тот человек, которым я его знала всю жизнь… такой замечательный, такой сильный и… мудрый, – продолжила она. – Возможно, мы все склонны идеализировать тех, кого любим, и когда нас вынуждают увидеть их в истинном свете, мы ненавидим тех, кто показал нам правду. Я бы не вынесла, если бы Мэтью стал так относиться ко мне. И, наверное, столь же невозможно, чтобы ваш муж сказал Мэтью – по моей просьбе – то, о чем тот не желает слышать.