Читаем без скачивания Джип, ноутбук, прошлое - Константин Костинов

Вот и Фрезе, узнав, что в будущем все те дороги, которые казались такими интересными, такими перспективными, – оказались заброшенными, вместо того чтобы обрадоваться, поняв, какие направления не стоит развивать, огорчился. Огорчился, потому что есть люди, которым интереснее самим придумать автомобиль, автомат, самолет, танк, чем получить готовые знания из будущего.

Не всем интересно заглядывать в конец учебника за готовыми решениями.

Последние два года дела фабрики Фрезе шли плохо. Его компаньон уже десять лет как умер, и двигатели закупались во Франции. В восьмом году правительство Российской империи решило поддержать отечественного производителя. И, как это часто бывает, сделало только хуже.

Поддержка заключалась в следующем: были задраны пошлины на иностранные комплектующие для автомобилей. Мол, не будем покупать импортное, у нас – собственная гордость, будем развивать свое производство двигателей. Ага, развивать. Кто те двигатели строить станет? «Ну кто-нибудь», – наверное, думало правительство. К примеру, те, кто собирает автомобили, тот же Фрезе. У которого все деньги в деле, а новых поступлений не предвидится, потому что для того, чтобы построить автомобиль, нужно сначала потратить деньги на его детали, те самые, на которые задрали пошлину. Причем, что характерно, пошлина на готовые иностранные автомобили осталась прежней, то есть цена на отечественные машины поднялась, а на иностранные – осталась прежней. А как известно, патриотизм очень часто – он только до тех пор, пока не влияет на кошелек.

Короче, правительство оказало Фрезе медвежью услугу.

– Я – почти банкрот, господин Лазаревич. Я уже собираюсь начать переговоры с Русско-балтийским вагонным заводом о продаже фабрики. Продать производство – и в Граново, в отцовское имение, проживать остаток лет.

Руслан молчал. В баках УАЗа осталось бензина от силы литров десять. Не хватит, чтобы доехать до Риги. Молчала Юля. Она тоже поняла, что надежда на Фрезе рухнула. Молчала Аня. Ей вообще было скучно слушать этого бородатого старика с забавными круглыми ушами. Аня хотела гулять.

– Вы выбрали не того человека, господин Лазаревич.

Глава 4

Кто умнее: человек начала двадцатого века или человек начала двадцать первого? Интересный, конечно, вопрос… Если судить по объему знаний, то тогда первенство за человеком современным. Уточнение: если сравнивать СРЕДНИХ людей. Навряд ли мерчендайзер из гипермаркета знает намного больше, чем один скромный учитель из Калуги начала двадцатого века.

Откуда же тогда берется устойчивое мнение об обратном? О том, что любой человек, попав в прошлое, непременно будет знать БОЛЬШЕ? Да очень просто. Из книг, в которых авторы подыгрывают своим героям. Если человек увлекается историей Второй мировой, то, ясное дело, он окажется в сорок первом году. Уж никак не в одна тысяча восемьсот двенадцатом. Фехтовальщик никогда не попадет в СССР тридцатых годов, выживальщик – «провалится» в США пятидесятых, а восторженная девочка, мечтающая о влюбленном вампире, – в Трансильванию пятнадцатого века.

Человек ВСЕГДА оказывается в прошлом именно в такой ситуации, которая позволяет ему применить ранее полученные знания, показав себя с наилучшей стороны.

В книгах.

Легко быть самым умным среди первоклассников. Хотя… Если вы станете соревноваться с ними в том, кто лучше берет интегралы, – возможно. А сможете ли вы выиграть у девочек-первоклассниц в «резиночку»? Даже у маленького ребенка есть что-то, в чем он умнее вас. К сожалению, не все идет так, как хочется. Не вы выбираете, в чем будете соревноваться с другими людьми. Не вы. Жизнь.

Вот и Руслан, человек, который наиболее приспособлен к жизни во вполне определенном временном отрезке – начале двадцать первого века, – не может знать чего-то, что позволит ему с легкостью разрулить проблемы Фрезе. Он, Руслан, человек с кругозором обывателя, может, чуть лучше среднего человека знающий о мебельном производстве или автомобилях – человек, владеющий двадцатилетним УАЗом, – просто не может не знать, как тот устроен, – а Фрезе сейчас нужен другой. Человек, в одном кармане которого – пачка денег, а в другом – завод по производству двигателей и шасси. Одними голыми знаниями сыт не будешь.

Фрезе вцепился в собственные волосы, став еще ближе к образу безумного ученого.

– Я молился, – печально произнес он, – молился о том, чтобы Бог помог мне. Потому что моих сил уже не хватает, чтобы спасти фабрику. Я молился… И кого Бог прислал мне в помощь?

– Нас, – вздохнул Руслан.

«Олухов».

– Я не могу помочь вам… Вы не можете помочь мне… – Петр Александрович поднял взгляд. – Но этого не может быть! Фабрику могло спасти лишь чудо, и вот оно, чудо-то!

Фрезе взмахнул, указывая на Лазаревичей.

– Люди из будущего – разве не чудо? Вас послал Бог, – безапелляционно заявил он. – А раз так – значит, вы просто не можете не помочь.

Руслан попытался уследить за логикой Фрезе, похожей на логику утопающего, хватающегося за то, что ему протянули, и не глядящего, соломинка это или хвост змеи. Не сумел.

– Я возьму вас… инженером. С испытательным сроком в месяц. Если за это время мы с вами не сможем придумать чего-то, что вытащит фабрику из болота, какие-нибудь эти ваши футуристические штучки, то, значит, я ошибся в вас, приняв за ответ на мои молитвы.

Фрезе резко вскочил из-за стола так, что подпрыгнули даже Руслан и Юля.

– До завтра, Руслан Аркадьевич. Завтра мы с вами обсудим ситуацию. До завтра.

Руслан встал:

– Я могу оставить свой автомобиль у вас на фабрике? Горючее практически закончилось.

Фабрикант по-птичьи наклонил голову, задумавшись на секунду:

– Можно. Конечно, можно. Я дам вам свою коляску, вас отвезут туда, где вы остановились. Кстати, где?

– «Англе…», «Англия». Гостиница «Англия». Напротив Исаакия.

– Ну что ж, хороший выбор. Значит, до завтра?

Фрезе посмотрел в глаза Руслана с непонятным намеком.

– До завтра, Петр Александрович.

– Папа, – взяла Аня отца за руку. – А зачем нам коляска?

– Нас в ней отвезут в гостиницу.

– Папа?!

– Что?

– В коляске?? – Аня изобразила, как толкает перед собой детскую коляску.

– А-а… Нет, не такая коляска. В нее лошади запряжены.

Судя по глазам, Аня представила огромную детскую коляску, запряженную тройкой вороных.

Цок-цок-цок-цок…

«Василий Иванович слез с коня и вошел в штаб». Руслану обычно хорошо думалось в дороге – в автомобиле ли, в поезде, – но сегодня непрестанное цоканье копыт его раздражало. Думалось плохо, мысли не приходили.

Что может он, Руслан, предложить Фрезе? Кучу гениальных идей развития автопрома, стыренных из будущего? И? Что Фрезе будет с ними делать? Если уровень его фабрики просто не позволит делать девяносто процентов из того, что он, Руслан, насоветует. Фрезе даже двигатели делать не может, что уж говорить о чем-то другом. Пойти к другим производителям? И что? Задача-то его, Руслана, не в том, чтобы поднять российский автопром, а в том, чтобы найти себе работу на более-менее продолжительный промежуток времени, обеспечить нормальной жизнью семью… И как это сделать? Фрезе не станет долго терпеть абсолютно бесполезного работника, значит, нужно сломать голову, но придумать, как принести пользу.

Продать УАЗ? Глупо. Во-первых, это разовый доход, а нужен постоянный. Во-вторых, найти подходящего покупателя будет крайне трудно. В-третьих, УАЗ нужен, как самое весомое доказательство того, что они не жулики-мазурики, а настоящие пришельцы из будущего. Так что УАЗ продавать нельзя. И деньги нужны.

Вот ситуация – все равно что пригнать баранов на рынок, продать их, а потом домой вернуть. Как можно продать что-то так, чтобы это что-то у тебя же и осталось?

Как можно… Стоп. В голове заскреблась мысль, пока еще смутная и неоформившаяся, как математическая формула на салфетке…

– Папа, а папа. – Аня подпрыгнула на сиденье. – А что это за дом? Цирк?

Коляска как раз проезжала мимо здания с огромным куполом.

– Кажется, да… – Руслан попытался вернуть мысль, но она уже укрылась в потайных уголках мозга, свернулась клубком и тихо захихикала.

– А можно мы пойдем поближе? Пап, я никогда не была в цирке!

– Аня, мы и сейчас туда не пойдем.

– Ну давай хоть рядом прогуляемся. А?

Руслан тронул за плечо кучера:

– Останови.

Коляска качнулась на скрипнувших рессорах, Аня выскочила на мостовую, прекратилось наконец назойливое цоканье.

– Цирк на Фонтанке, – вспомнил Руслан свой единственный поход по Петербургу.

– Цирк господина Чинизелли, – укоризненно уточнил кучер, ожидавший, что решат седоки. – Самый большой в мире. Видите, какая чашка?

Купол действительно был метров пятьдесят в диаметре.

– Ну уж и в мире… – усомнился Руслан.

– В России так точно. Дальше-то поедете?

– Папа, давай лучше погуляем! – взмолилась Аня, сложив ручки у подбородка.