— Переживаю. Наш уважаемый Саринго чуть не стал покойником со своими экспериментами.
— Это вы зря, Бенардо очень умный человек. Любое его движение рассчитано до мелочей. И кстати, хочу вам заметить — поменьше выказывайте эмоций. Как я заметил, любая из них, будь то радость, злость, неприятие чего либо, или удовольствие — на вашем лице, по понятиям человека, отражается как агрессия.
— Вы серьёзно? — я был неприятно удивлён такой особенностью своей физиономии. В некоторых ситуациях это может сильно помешать.
— Ну, Реналдо, не стоит расстраивать нашего молодого…демоноида, — подошедший сзади Саринго положил руку на моё плечо. — Вы просто не видите всех тонкостей его мимики. У вас, Сергис, интересное строение организма и если бы вы позволили…
Мне совсем не понравился добрый взгляд дедушки, мысленно раскладывающий подопытного на операционном столе.
— …провести некоторые опыты, то я был бы очень благодарен. Не сегодня, конечно, и не завтра, а когда достаточно основательно разберёмся с существующими задачами. И ещё…возможно ли посетить какой‑нибудь ближайший мир?
— Именно сейчас?
— Да. Зачем нам терять время из‑за каких‑то мелочей. Или вам нужно отдохнуть? — участливые глаза Бенардо светились решимостью изучать неведомые дали как можно скорее.
Я молча двинулся на осмотр ближайших переходов в радиусе двухсот шагов от исходной точки. Таковых оказалось четыре, но только один серьёзно заинтересовал и получил метку 'Руины'. Планета выглядела как единственный огромный материк с зеркалами морей и озёр. Судя по многочисленным развалинам, когда‑то здесь была жизнь. Выставил точку прохода в центре небольшого городка и вышел на площадь с прямоугольной стеллой, покрытую брусчаткой, между стыков которой пробивалась хиленькая бледно — синяя травка. Кое — где лежали потемневшие кости и черепа вполне человеческого типа. По периметру располагались полуразрушенные от времени здания и несколько остовов ржавых механизмов. Тишина стояла просто оглушительная, я бы даже сказал — мёртвая.
При возвращении сразу предупредил 'профессора' — передвигаться быстро и ворон не ловить. Мне тут же вручили объёмный мешок с 'научным оборудованием' и провиантом. Забег на короткую дистанцию показал, что дедушка не так стар, как кажется на первый взгляд.
Саринго попросил никуда не ходить, скинул с плеча небольшую сумку и достал пару серебристых пластин соединённых ажурной проволокой жёлтого металла. Он покрутил устройство в руках, что‑то понажимал и оно засветилось ярким белым светом.
— Надо же…никогда такого не встречал.
— Нашли что‑нибудь интересное, Бенардо?
— Здесь очень высокая концентрация энергетических полей… — дальше прозвучал термин, ничего мне не говорящий. — Вы разве этого не чувствуете?
— Ну… — я прислушался к себе, — есть ощущение прохладного ветерка в жаркую погоду. Хотя, будь он посильнее, то было бы неприятно.
— Вот видите, а мне пришлось выставить защиту, которой не было, я так подозреваю, у тех бедолаг — он указал на лежащие останки.
— И каков ваш вывод?
— Давайте пройдёмся по более — менее целым строениям и потом сделаем предварительный анализ.
Бенардо достал из моего мешка несколько приспособлений; одно, как ёжик утыканное короткими тонкими штырьками, досталось на мою долю. Мы шли широкой дорогой, похожей на главную улицу, и везде видели кости, хотя их количество наводило на мысль, что беда произошла либо глубокой ночью, либо ранним утром или это те, кто смог покинуть дома. На обход ушло около двух часов, и ничего ценного найти не удалось. Судя по состоянию вещей, просто рассыпающихся в руках — прошло очень много времени.
— Ваше мнение, Сергис? — старик сложил бутерброд из ветчины, хлеба и зелени, затем смачно его надкусил.
— Когда‑то здесь был мир, довольно развитый технически. Многие предметы имеют аналоги у меня дома. Вам они незнакомы, поэтому называть не имеет смысла. Люди могли умереть от болезней, природной катастрофы или применения оружия массового поражения.
— Всё правильно, но вы обратили внимание, что умерло всё живое? Абсолютно всё? Не слышно птиц, не бегают животные, не летают или ползают насекомые? Тот прибор, что вы носили с собой — измеритель энергетического фона, показал стабильно высокую концентрацию везде. Я тоже склоняюсь к катастрофе, неважно по чьей вине она произошла, природы или человека. В какой‑то момент резко увеличился объём энергетического потока и он быстро растворил энергию жизни всего живого, попросту говоря — съел.
— Полностью с вами согласен, профессор, — я подумал, что здешняя ситуация подходит территории Спирали, но в гораздо ослабленном виде и имела воздух.
— Как вы меня назвали?
— Профессор. Так у нас называют учёных — преподавателей в высших учебных заведениях. Да и просто умных людей. Хотя бывает и наоборот.
— Ну‑ка, просветите старика.
— Есть у нас выражение 'Профессор кислых щей' или попроще — закисшего супа, то есть пустой человек с высоким званием.
— Ну надо же, — расхохотался Бенардо, — Какое точное выражение. И у нас такие имеются.
Отсмеявшись, он достал все принесённые девайсы и начал над ними колдовать. Я не вникал в эти манипуляции, так как ничего не знал ни об учёных штучках, ни тем более их назначение. Бродить никуда больше не хотелось и площадная стелла послужила хорошей подпоркой под спину. Невнятное бормотание по соседству убаюкало и отправило моё сознание в царство сна.
Это был тот же самый город, но полный ещё живых людей. Возле меня стояла парочка, юноша с девушкой лет семнадцати, и самозабвенно целовались. Проходившая мимо пожилая женщина с ребёнком, что‑то сказала неодобрительно и молодые смеясь убежали. Прогромыхал грузовичок с людьми в зелёной одежде и остановился у здания с колоннами. Приезжие повыскакивали из кузова с инструментами в руках и принялись наводить порядок на площади. Постепенно вечерело и везде вспыхнули яркие фонари, придавая окружающей обстановке праздничный вид. Кое — где зазвучала приглушённая музыка и там начал собираться народ. Вот к одной шумной компании подошла парочка блюстителей порядка, судя по форме и кобуре на поясном ремне. Я поднялся и пошёл бродить по городу бесплотной тенью — люди совершенно не обращали на меня внимания и, каким‑то непонятным образом, проходили мимо не задевая. По улицам пролетали автомобили непривычных конструкций, перемигивались треугольные светофоры на перекрёстках, светилась реклама на неизвестном языке.
Время летело незаметно и постепенно дороги пустели, магазинчики и 'кафешки' закрывались — на город опускалась ночь. Уже заканчивая путешествие на окраине, обратил внимание на одиноко светящееся окно. Домик стоял чуть в стороне от остального порядка, упираясь небольшим огородом в лесной массив. За короткой кружевной занавеской виднелась комната с кроватью, на которой лежала девушка с открытыми худыми руками поверх серого одеяла. Сидевшая рядом женщина с похожим и усталым лицом, наверное мать, пыталась маленькой ложкой влить между потрескавшихся губ, какое‑то лекарство. Девушка с трудом повернула голову к окну и её, лихорадочно блестящий взгляд, упёрся в моё лицо. Я внезапно оказался у кровати и услышал тихий голос, полный боли:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
