Уильям оглянулся на Охотника. Ему не хотелось, чтобы тот слышал их разговор.
— Мне жаль, — прошептал он. — Мне очень жаль, что я бросил тебя.
— Ты не бросал, — взяв его за руку, возразила Белоснежка.
— Если бы я знал, что ты жива, я пришел бы раньше, — покачал головой Уильям.
Гномы вошли в лес. Колль и Дуир бросили свои мешки на землю возле груды камней. Остальные последовали их примеру и принялись разбивать лагерь для ночлега. Белоснежка, остановившись на лесной опушке, заглянула в карие глаза Уильяма. За все годы, что она провела в башне, у девушки ни разу не возникло желания упрекать его. У нее даже в мыслях такого не было. Когда она начинала сходить с ума от одиночества, когда не могла больше видеть насекомых на стенах или слышать звуки взрывов за воротами замка, она думала о нем. Только благодаря этим воспоминаниям она и осталась жива.
— Мы были детьми, Уильям. Главное, что сейчас ты здесь, — сжав его руку, сказала девушка.
Белоснежка повернулась к гномам, которые собирали хворост и складывали его в кучу. Они были погружены в свои печальные мысли, а потому работали молча, не глядя друг другу в глаза. Девушка направилась к ним, жестом велев Уильяму следовать за ней. Не было смысла оглядываться назад, просить прощения за прошлое и представлять, как все могло бы сложиться. Кто мог знать, что надо было делать, а что нет?! Она изводила себя воспоминаниями о вчерашней битве. А какой в этом смысл? Единственный результат — непереносимая боль в груди.
Белоснежка опустилась на колени рядом с Уильямом и начала собирать сухой мох на растопку. Без лишних слов он принялся ей помогать, и лицо его смягчилось. Девушка подняла глаза к темнеющему небу. Над их головами кружили вороны. До Карматана идти еще день или два. Равенна скоро явится за ними. Они должны смотреть только вперед.
Белоснежка сидела на краю лагеря, прислушиваясь к храпу за спиной. Гномы моментально уснули, да и Уильям с Охотником тоже. Прошло несколько часов, но девушка все еще не могла сомкнуть глаза, и в душе потихоньку рождалось нехорошее предчувствие. Она оглядела лес вокруг них. Солнце уже поднималось на горизонте, окрашивая небо странным оранжевым цветом. Узнала ли Равенна о смерти брата? Смогла ли почувствовать его гибель? Белоснежка снова подумала о Розе. Ее лицо покрылось старческими пятнами и морщинами, спина сгорбилась. У Равенны была сила, которой не обладал никто другой. Сколько времени понадобится королеве, чтобы найти Белоснежку?
Позади Белоснежки зашелестели листья. Она выпрямилась, нащупала висевший на поясе кинжал, сжала рукоять, резко повернулась, выставив перед собой клинок, и увидела Уильяма со спутанными после сна волосами.
— Это всего лишь я, — сказал Уильям. Он поднял руки и стоял так до тех пор, пока она не опустила кинжал. — Пойдем со мной.
Он повел ее подальше от лагеря, чтобы Охотник не смог их услышать. Он шел, пытаясь на ходу пригладить взъерошенные волосы.
Они зашли в чащу, где были совершенно одни. Их окружали только поднимавшиеся к небу серебристые березы. Земля была слегка припорошена снегом.
— Здесь, наверху, словно ничего и не изменилось. Мир по-прежнему прекрасен, — покачала головой Белоснежка. Ее успокаивало присутствие Уильяма. Она ощущала себя не такой одинокой.
— Так будет всегда. Когда ты станешь королевой, — пообещал он.
Девушка повернулась к нему в недоумении. Почему он так говорит? Почему все так уверены, что они смогут разбить армию Равенны? Разве они не знают о ее колдовской силе?
— Жители королевства ненавидят Равенну, — объяснил Уильям.
Белоснежка пожала плечами. Она вспомнила, как Равенна в день своей свадьбы сказала, будто они связаны друг с другом.
— Странно, — заметила Белоснежка, — но я испытываю к ней жалость.
Уильям удивленно склонил голову набок:
— Стоит людям узнать, что ты жива, и они поднимутся на твою защиту. Ты дочь короля и законная наследница.
— Как я это сделаю? Как я смогу вдохновить их? — недоверчиво спросила Белоснежка. — Как я поведу за собой людей?
Из-за нее умер Гас. Ведь это она попросила гномов отвести ее в Карматан. Как она возьмет на себя ответственность за чужие жизни, если уже одну не сумела сберечь?
— Точно так же, как ты вела за собой меня, когда мы были детьми, — пристально посмотрев на нее, улыбнулся Уильям. — Я следовал за тобой повсюду, бежал по первому твоему зову. Я был готов сделать для тебя все-все-все.
Белоснежка отвернулась, почувствовав, что краснеет:
— А у меня другие воспоминания. — Не она ли полезла за ним в тот день на яблоню? Он постоянно дразнил ее, заставлял быстрее бегать, сетовал на то, что она девчонка, а не мальчишка. Он нуждался в товарище, с которым можно было бы кидаться камнями и гоняться по двору замка. — Я помню, что мы постоянно спорили. И ссорились. И…
Она собиралась продолжить, но замолчала. Он напряженно смотрел на нее, а глаза его жадно искали в ее лице что-то такое, чего не могли найти.
Уильям склонился к ней, и она почувствовала на своей коже его дыхание. Он улыбнулся, и щеки его вспыхнули. Его губы оказались совсем рядом. Но тут он вытащил из кармана что-то круглое. Белоснежка опустила глаза и увидела яблоко. На красной кожуре не было ни пятнышка. Уильям поднял яблоко повыше и насмешливо ухмыльнулся.
— Я знаю этот трюк, — рассмеялась Белоснежка, вспомнив, как он разыграл ее десять лет назад.
— Какой трюк? — удивленно спросил Уильям и поднес ей яблоко, словно искушая ее.
Белоснежка улыбнулась. После всех этих лет он помнил. Интересно, думал ли он о ней так же часто, как она о нем? Может, детские воспоминания в каком-то смысле тоже помогли ему выжить. Она выхватила яблоко из его руки и, не дав ему опомниться, вонзила зубы в спелый плод. Рот ее наполнился сладким соком.
Глаза Уильяма сузились. Что-то странное появилось в его улыбке. Сначала он просто наблюдал, как она откусывает и жует яблоко, а когда от яблока остался только огрызок, дико захохотал. Девушка почувствовала острую боль в груди. С ней творилось нечто ужасное. Она стала хватать ртом воздух, а Уильям продолжал смотреть, смотреть на нее в упор, и лицо его казалось еще более знакомым, чем раньше. Белоснежка зашаталась и упала на снег.
Члены ее онемели. Она подняла глаза к небу, пытаясь пошевелить пальцами рук. Все было бесполезно. Тело ее будто налилось свинцом. Она даже моргать не могла. Над ней склонилось лицо Уильяма. Волосы падали ему на глаза, горевшие ослепительным синим светом. И только сейчас Белоснежка догадалась, что это не Уильям. Это была она. Равенна все же отыскала ее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
