Уильям оглядел Эрика с головы до ног.
— А кто ты такой? — требовательно спросил он.
— Человек, который привел ее сюда, ваше сиятельство, — бросил Эрик в лицо Уильяму.
Почувствовав прилив ненависти к этому высокомерному мальчишке, Охотник шагнул вперед и оказался практически лицом к лицу с парнем.
Белоснежка, которая сидела, положив руку Гасу на грудь, подняла на них заплаканные глаза.
— Оставь его, Охотник, — попросила она. — Он наш друг.
Девушка склонила голову, ее горькие слезы капали на рубашку Гаса. Эрик закрыл лицо руками. Гномы, печальные и серьезные, затянули погребальные песнопения. Они рассказывали про любовь и дружбу, жизнь и смерть. Песни разносились по разоренному лесу. Ничто не согревало воздух. Животные спрятались. Феи пропали. Клочки опустившегося на них черного облака темными завитками все еще кружили над головами.
Закончив петь, Колль и Дуир принесли по охапке дров для погребального костра. Куэрт выложил на земле прямоугольник из камней, приготовив для Гаса последнее ложе. Гномы положили на него крохотное тельце Гаса и начали засыпать его сухими ветками, складывая их крест-накрест. Бейт достал кремень и высек искру.
Они стояли рядом и смотрели, как занимается огонь. Ветки трещали и лопались. Языки пламени поднимались к сумрачному небу. Кто-то из гномов плакал, хотя Эрик не мог понять, кто именно. Он слышал только всхлипывания Белоснежки, и у него мурашки бежали по коже. Эрик, не отрываясь, смотрел на ее лицо. Если бы он только мог забрать себе ее боль! С наступлением ночи тяжесть утраты стала давить все сильнее. Но на этом их битва не кончалась. Она только начиналась.
Злая королева все еще была жива.
17
Равенна лежала в постели, изучая помолодевшую кожу на тыльной стороне ладони. Коричневые пятна исчезли, противные морщины разгладились. Она положила тонкие пальцы на грудь, стараясь унять волнение. Целый час прошел с того момента, как умер Финн. У нее никогда еще не уходило столько времени на восстановление.
Понадобились две девушки. Не одна, две. Она быстро и жадно высасывала молодость из их маленьких, сладких ртов, чувствуя, как все ее тело, от макушки до пальцев ног, наполняется энергией. Сила вернулась к ней. Однако на сей раз, чтобы прийти в себя, ей не хватило красоты девушек, мягкости их волос, фарфоровой прозрачности кожи. Горе по-прежнему разрывало ее на части. В груди было пусто. Равенне казалось, будто из нее вынули внутренности.
Ее единственный брат. Что она значила для него? А он для нее? Только они вдвоем и помнили о том дне, когда люди короля явились в их деревню и принялись уничтожать обитателей кибиток. Брат с сестрой играли тогда в лесу. Они носились между деревьями и прятались друг от друга. Финн был единственным человеком, помнившим лицо их матери.
Когда раздался его первый крик, она как раз принимала молочную ванну. Равенна окунулась в молоко с головой, так чтобы целебная жидкость покрывала и смягчала каждый сантиметр ее тела. Его пронзительный вопль эхом отдался у нее в голове, словно брат находился с ней в одной комнате. Она изогнулась, почувствовав, как острые корни дерева впиваются ей в спину. Охотник держал Равенну за плечи так же крепко, как он держал Финна, и насаживал ее на деревянные пики. Она чувствовала, как рвутся ее внутренности. Боль раздирала ее на части и была настолько сильной, что пальцы на ногах скрючились, а руки сжались в кулаки.
Она боролась отчаянно. Призвала на помощь все могущество, что когда-то получила от матери, и послала его Финну, пытаясь передать ему необходимую для сопротивления силу. Когда это не сработало, она попробовала закрыть его раны. Но проткнувшие его тело корни не позволили ей сделать это. С каждой секундой она слабела все больше. Тело ее постарело. Волосы поседели. Кожа на лице сморщилась и обвисла.
— Прости, брат, — прошептала Равенна, когда ей показалось, что кровоточащие раны вот-вот унесут жизни их обоих. Нужно было разорвать связь с братом. Она не могла больше за него бороться.
Равенна барабанила пальцами, обдумывая, что делать дальше. Она осталась одна. Брат больше не сможет гнаться за девчонкой по Темному лесу, попутно сражаясь с Охотником и этими отвратительными гномами. Если она по-прежнему хочет получить сердце Белоснежки, придется добывать его самостоятельно…
Равенна встала. Губы ее зашевелились. Она произносила магическое заклинание, причем так тихо, что различить слова было практически невозможно. Слова походили на глухое, ритмичное бормотание. За стенами замка закричали птицы на деревьях. С ветки слетела ворона и с шумом врезалась в оконное стекло, которое тут же покрылось паутиной трещин.
Через пару секунд другая ворона устремилась с дерева вниз, ударилась об окно и острым клювом проделала дырку в стекле. Еще одна птица, вторая, третья бросались на стекло, пока оно не разлетелось вдребезги. Осколки посыпались на каменный пол. Вороны ворвались в тронный зал. Пролетев вдоль стен, они плотным кольцом окружили Равенну. Все новые птицы, оставив деревья, влетали в разбитое окно. Вороны плотно облепили Равенну, накрыв ее крыльями. Руки ее поднялись, голова запрокинулась. Но если кто-нибудь увидел бы ее сейчас в центре этой чудовищной груды черных перьев, то непременно заметил бы, что она улыбается.
18
День подходил к концу, и никто не произносил вслух имя Гаса. Они долго брели по бесплодным холмам, пересекали мелководные реки, топтали засохшие цветники. Гномы возглавляли процессию, а Охотник с Уильямом ее замыкали. Солнце уже начинало садиться, когда они приблизились к подножию неприступных гор, за которыми лежала долина, где стоял замок герцога. Им оставалось не более двух дней пути.
Белоснежка шла за Коллем и Дуиром. Она брела, уставившись себе под ноги, не в силах поверить, что все это правда. Перед ее глазами стояло лицо Гаса, лежавшего на увядших листьях. Дыхание его стало хриплым и прерывистым, а потом замерло. Он пожертвовал собой ради нее. Сейчас, оглядываясь на те трагические события, она хотела, чтобы все пошло по-другому. Лучше бы стрела пронзила ее сердце. Девушку снедало чувство вины. Она гадала, о чем думают остальные. Винят ли во всем ее? Жалеют ли, что встретили ее в лесу в тот роковой день?
Белоснежка смахнула слезы и попыталась выкинуть из головы образ Гаса. Через минуту она заметила Уильяма, который догнал ее и теперь шел рядом. Он с тревогой смотрел на подругу детства.
— В чем дело? — спросила Белоснежка. Она боялась услышать очередную неприятную новость.
Уильям оглянулся на Охотника. Ему не хотелось, чтобы тот слышал их разговор.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
