у нее ее кровь – золото и серебро, а также ее слезы – те камни, которые гора нехотя отдает нам.
Эти камни, эти слезы горы, должны вернуть моим соотечественникам былое величие.
Они не для того дни и ночи работают в тесных и душных шахтах, чтобы здесь, в городах, богатые люди стали еще богаче, – они работают для того, чтобы вернуть себе былое величие. Вернуть себе – и демонам, которым поклонялись их… наши предки… – При этом он показал рукой на звероподобных демонов, которыми был расписан потолок.
«Красиво говорит, – подумала я, – прямо как в кино. Или сериал какой-нибудь, фэнтези…»
Человек на троне замолчал, как бы давая осознать свои слова. Затем он снова заговорил:
– Так вот, мои соотечественники доверили слезы горы надежному человеку – но он умер. Тогда я поручил вам найти и вернуть слезы горы – но вы все еще ничего не добились…
Он снова замолчал, а потом заговорил другим голосом – властным и угрожающим:
– В том подземном мире, где днем и ночью работают мои соотечественники, есть особое место. Это окно, ведущее в пылающие недра земли.
К этому окну ведет очень старая шахта, прорубленная нашими предками много веков назад.
Когда кто-то из моих людей совершает дурное дело, стражники ведут провинившегося по этой шахте. Уже задолго до конца там становится жарко, очень жарко, так что брови на лицах стражников обгорают от нестерпимого жара.
Наконец они доходят до конца древней шахты, и тогда перед ними открывается колодец, ведущий в сердце земли.
Там, глубоко в этом колодце, пылает древнее пламя.
Преступника сталкивают туда – и он сгорает, превращается в щепотку пепла прежде, чем пролетает четверть пути.
Таков наш обычай.
А ты, – он сурово взглянул на Ламию, – а ты сказала, что не боишься меня!
– Она не подумала, – торопливо вставил реплику длиннолицый.
– Не подумала! – передразнил его Хозяин. – А она подумала, прежде чем убить риелтора Пашку, который единственный знал, где спрятаны слезы горы?
Услышав эти слова, Горыныч переменился в лице и повернулся ко мне:
– Пашка убит?! И ты мне ничего не сказала?
– Тише ты! – шикнула я на него. – Они нас услышат, и тогда мало нам не покажется…
– Да вообще, кто ты такая? – не унимался Горыныч. – Ты не та, за кого себя выдаешь!
Он больно схватил меня за руку, но я крутанулась на месте и залепила ему каблуком по ноге. Он охнул и чуть не упал, и я же его удержала, чтобы этот старый негодяй не свалился на пол, гремя костями.
– Говорю тебе – не шуми! Услышат же нас!
И я сглазила.
Первыми насторожились собаки.
Сначала одна приподнялась, повернула голову в нашу сторону, затем и другая тревожно зарычала.
А потом и их хозяин нахмурился и проговорил:
– Здесь кто-то есть! Кто-то нас подслушивает!
– Не может быть! – возразил длиннолицый. – Это место не знает никто, кроме нас!
– Никто не знает! – передразнил его хозяин. – Кто-то очень даже хорошо это знает! Страх, Ужас, взять их! – повелительно бросил он своим послушным собакам, и те тут же огромными скачками понеслись через зал…
Я не сразу поняла, куда они бегут, но, приглядевшись, увидела возле боковой стены зала узкую винтовую лестницу, ведущую наверх, к нашему коридору.
Мы с Горынычем моментально забыли о своих препирательствах и бросились бежать по коридору, в слабой надежде найти какое-нибудь укрытие.
Никакого укрытия не было, а за спиной уже раздавалось хриплое дыхание псов. Я бежала быстро, как могла. Как ни странно, Горыныч, несмотря на свой возраст, почти не отставал. И тут я споткнулась о выбоину в полу коридора…
К счастью, я не упала, но выронила сумку, и из нее вылетел бесценный бокал…
Сейчас он упадет на каменный пол и разлетится вдребезги…
Я ахнула и метнулась вперед, чтобы перехватить его в воздухе.
В головокружительном прыжке сумела схватить бокал в сантиметре от пола – но сама упала на камни…
И увидела стремительно приближающееся ко мне разъяренное косматое чудовище.
Инстинктивно я выставила бокал перед собой, палец скользнул по его ободку…
Мир вокруг меня качнулся – и все переменилось. Все заволокло багровое клокочущее облако.
Облако ярости.
Я тяжело дышала, склонившись над бессильным, жалким человеческим телом.
«Р-разорвать! Загр-рызть! Р-растерзать!
Хозяин приказал взять это жалкое создание, но я и без того хотела расправиться с ним! Расправиться с каждым, кто только посмеет косо взглянуть на моего Хозяина! Р-растерзать! Загр-рызть! Р-разорвать на мелкие клочки!»
С огромным трудом я пробилась сквозь багровую ярость, сквозь то, что заменяло мысли в косматой собачьей голове, и попыталась вложить в эту голову собственные мысли – точнее, собственные чувства:
«Это существо – такой же человек, как Хозяин. Ну почти такой же. Оно не сделало мне ничего плохого. Мне не нужно его рвать. Мне нужно с ним дружить…»
Огромный пес растерянно попятился, фыркнул, неуверенно вильнул хвостом – один раз, еще один…
– Хороший песик, умный песик! – проговорила – вернее, подумала я в его голове, в его сознании, и огляделась в поисках Горыныча… и второго пса.
И нашла их обоих.
Горыныч лежал на полу, суча ногами и пытаясь защитить руками лицо и горло.
Огромный пес склонился над ним, примериваясь, куда бы лучше вцепиться…
На миг, на один только миг я вспомнила, как Горыныч стоял напротив мостика и не подавал мне палку, и грозил оставить меня там, в подземелье, навсегда. И теперь мне нужно только отвернуться и уйти.
Но, к моей чести, эта мысль тут же ушла.
У меня не было времени колдовать с бокалом. Да я и не знала, как это сделать, – ведь сейчас я была в голове одной из собак.
А что, если как раз этим воспользоваться?
Я – или пес, в которого я перевоплотилась, – призывно гавкнул.
Второй пес удивленно оглянулся.
Тут я осознала, что он – пес, кобель по кличке Ужас, а я, несмотря на грозную кличку Страх, – собака женского пола, и нас связывают сложные романтические отношения. Ну, кто не понял, пара мы, семья, и даже детишки у нас были…
Я отогнала видение шести пушистых комочков, которые копошились у меня под боком, и негромко взлаяла, добавив в свой голос толику призывной женской нежности.
Ужас удивленно моргнул, отстранился от поверженного врага и прорычал:
– Погоди, сейчас не время для этих нежностей. Нам нужно расправиться с врагами Хозяина. А уж потом…
– Да забудь ты это жалкое создание! – проурчала я. – Мы их уже победили, Хозяин будет доволен… лучше побегаем по коридорам! Я поурчу тебе
