Максим Андреевич сейчас это слушал и лишь качал головой:
– А я ведь действительно верил, что вы, Мариночка, были какой-то… паранормальной.
– Да нормальная она, – заметил Артемий.
– Ты, Маринка, всякую ерунду сейчас собираешь, – звонко проговорила Жанна. – Макс, налей мне вина! Давайте выпьем за…
– Здравствуйте! – прервал ее тост новый гость.
Маринка повернула голову – в дверях стоял Корнеев. Вообще-то после последней встречи она не знала, как с ним себя вести. С одной стороны, он тогда ей такого наговорил! А с другой стороны… Этот его поцелуй… Она еще долго потом, ложась спать, мысленно прокручивала перед глазами ту встречу. И ей не хотелось думать, что все, что он говорил, было игрой. Нет, она все понимала, но… не хотелось. И потом… к чему был этот поцелуй? И еще – черт знает что она наговорила этому человеку в нетрезвом состоянии, и ведь не спросишь.
Сейчас он был в темно-синем, почти черном пуловере, в белоснежной водолазке, в джинсах, такой легкий и спортивный…
– О-о! Новые люди! – мгновенно загорелись глаза у Жанны. – Садитесь со мной!
– Ну уж нет, – категорически заявила Эмма Витольдовна. – Этого человека я пригласила специально для себя. Лев Михайлович, вы не откажетесь быть сегодня моим кавалером?
– Мама, так нечестно, – капризно захныкала Жанна. – Все лучшее – детям!
– Нет, вы его берите к себе, берите, – вдруг забеспокоился Артемий. – А то он опять к Маринке станет клеиться! А у нас же… семья.
Корнеев быстро склонил голову в приветствии и посмотрел на хозяйку:
– У вас гости, может, мне зайти позже?
– Еще чего! – аж подпрыгнула Жанка. – Ма-ам! Ну пусть он садится рядом со мной! А то ты так всех мужчин распугаешь.
– Возле тебя уже сидит твой друг, Максим Андреевич, – напомнила мать.
– Так он постоянно с Маринкой болтает!
– А ты с Артемием болтай, – предложила Маринка. – Я для кого его привезла?
Жанка покраснела.
– У меня же гусь в духовке! – спохватилась Эмма Витольдовна. – Маришенька! Помоги мне, детка!
Маринка поднялась и пошла за матерью.
– Правильно, – услышала Жанкин голос. – Иди, мам, и надавай ей по попе. А то мелет тут что в башку взбредет.
– Правда, что… – бубнил Артемий. – Она меня даже не привезла. Я сам приехал. Я ей говорю – давай на твоей машине поедем, а она одна приехала. Ну и я… один тоже…
Маринка усмехнулась. Вот Темушка все и выдал. Почему-то ей очень не хотелось, чтобы Корнеев думал, будто с мужем у нее совет да любовь. Нет там давно ни того, ни другого.
Глава 8
В кухне, перед дверцей духовки, у матери с Маринкой произошел серьезный разговор.
– Марина, ну что ты делаешь? – мягко начала мать. – Жанна привела в наш дом мужчину, а ты не даешь ему слова сказать. Я все понимаю, это твой учитель, но… здесь он находится в ином качестве. Жанна переживает, да и Артемию, я вижу, тоже неприятно. Нельзя же так! Мало того, что у вас с мужем… воспаленные отношения, так ты еще хочешь и на корню загубить будущее своей сестры?
– Мама, – вздохнула Маринка, – нет с Максимом Андреевичем у Жанки никакого будущего. Это она специально его позвала, чтобы Артемия позлить.
– При чем тут твой Артемий?
– Он давно уже не мой! Жанна, она… они с Артемием… у них очень теплые отношения. И они не считают нужным от меня это скрывать. Да чего там, получилось все как-то… В общем, я им еще иногда и помогаю встречаться.
– Господи-и… – тихо ужаснулась мать. – Да как же… как же ты это все вынесла? Это же какое-то беспутство!
– Нет, мама. Нет тут никакого беспутства. Я давно отношусь к Артемию как к… старому соседу. Даже другом назвать его не могу, слишком много всего…
– А Жанна? Ты ей хочешь такого мужа?
– Мама, Жанна сильнее его, она сможет из него что-нибудь слепить. И у них одни ценности – они не любят детей, оба изворотливы, любят веселую, бурную, красивую жизнь. Артемий будет Жанку на руках носить, а ей только этого и надо.
– Но… как же ты? Ты сейчас так изменилась, похорошела, я думала, у вас все наладилось.
– Может, потому и похорошела, что ничего не наладилось? – лукаво взглянула на мать Маринка и добавила: – Я только не знаю, как его из квартиры вытурить.
– Ой, это совсем не проблема, – отмахнулась мама. – Завтра же к тебе приедут ремонтники, вывезете все вещи, а обратно привезешь только свои. Но, Марина, а как же…
Неожиданно в кухне появился Артемий и забубнил:
– Вы чего тут сидите? Вы ж говорили про гуся. Мы там ждем, ждем…
А в комнате уже вовсю звучала музыка, раздавался счастливый Жанкин смех и не смолкали мужские шутки.
– Как-то странно вы этого гуся ждете, – усмехнулась Маринка. – Вам и без него весело.
– Но мне с ним было бы веселее, – заметил муж.
– Артемий… – волнуясь, начала Эмма Витольдовна. – Я узнала, что вы с Мариной… Оказывается, вы не любите мою дочь!
– Как не люблю? – возмутился тот. – Чего это она вам тут наговорила? Да она сама таскается с кем попало!
– Что ты мелешь? – вспыхнула Маринка.
– А то, что есть! Ее прямо при мне в подъезде целуют все кому не лень! А я все терплю!
– Зачем? – вздернула брови Эмма Витольдовна. – Гордо развернитесь и уйдите!
– Да? Уйти? А куда? Да мне вообще по фиг! Пусть лижется, с кем хочет. Я тоже не пропаду. Только вот к вашей старшей дочери переберусь…
Марина повернулась к матери и развела руками:
– Что и требовалось доказать!
– Да как же вы… – тяжело задышала Эмма Витольдовна. – Как же вы смеете такое…
В дверях появился Корнеев.
– Эмма Витольдовна, – произнес он, оценивая обстановку. – Голубушка, вы же обещали, что я буду вашим кавалером! А сами куда-то исчезли. И я практически без дамы.
– Вот! Вот! – обрадовался Артемий. – Это он! Он тогда был! Я помню!
– Позвольте, а чего этот болезный на вас голос повышает? – спокойно проговорил Корнеев. – Приступ у него, что ли? Вы знаете, это надо купировать. Мой знакомый доктор советовал: любые приступы купируйте прямо в самом зародыше. Может, ему врача вызвать? Бригаду?
– Купировать, это… хвост отрезать, что ли? – уточнил Артемий.
– Он немного не в себе, – вздохнула Эмма Витольдовна, кивнув на Артемия. – Пойдемте все в гостиную. Там у нас стол и… и вино! Мой кавалер! Вы нальете мне сегодня вина? Хочу хмелеть и… хулиганить. Господи, у меня же гусь! Марина, срочно вытаскивай гуся! Он уже поджарился и даже спалил себе левое крыло… Нет, правое. Да у него все крылья сгорели! Марина! Срочно спасай гуся! Тащи его из духовки!
Марина схватила полотенце, но одной управиться со здоровенной птицей ей было не под силу. Или просто поднос взяла неудобно… Видя, что она явно пытается опрокинуть гуся на себя, поднос быстро подхватил Корнеев, а чтобы не обжечься, интуитивно схватился там, где были руки у Марины, – под полотенцем.
