– Во! А я чего говорил! – никак не мог успокоиться ревнивый супруг. – Так и жмется к ней!
– Да уйдите вы! – прикрикнула на зятя грозная теща. – Нет чтобы сам помог!
Корнеев и в самом деле был с Мариной совсем рядом. Ну так ведь это исключительно из-за гуся! А вот когда они поставили гуся на стол, Корнеев и вовсе на нее не смотрел. Ну или только смотрел… и улыбался. И Маринка смотрела и улыбалась. И было так хорошо!
Жанна, правда, не чувствовала себя королевой, а от этого вечер ее не радовал. По ее задумке, сегодня она должна была ворковать с Максимом, а Артемий должен был сходить с ума от ревности. Но эта Маринка! Кто же знал, что сосед Жанки, с которым она договорилась с большим трудом сыграть ее друга, вдруг окажется учителем сестры? Кстати, интересно, а почему Жанка его не помнит? Они вроде учились с Маринкой в одной школе… Правда, Жанна была на… несколько лет постарше. Но какое это отношение имеет к ее плану? Вот стоило только Маринке перехватить инициативу, как все поменялось! Теперь сестрица ворковала со своим учителем, а Артемий сгорал от ревности к собственной жене и на Жанку не смотрел. Да еще этот гость! Откуда он взялся? Вроде у сестры с ним что-то было. А что? Вполне вероятно. Недаром же Мариночка зачастила к матери в гости! И еще и к ней наведывалась, про косметику вынюхивала… Ну сестричка! Вот тебе и тихий омут! Ничего, она, Жанна, еще покажет, кто здесь при короне! Она уведет гостя, и останется Маришенька с носом!
Максим Андреевич наконец дождался гуся и теперь лихо орудовал ножом – гуся разделывать он умел. А это не всем дано. Артемий не привык, чтобы так обращались с его персоной, поэтому решил… напиться и всем жестоко отомстить.
– Эмма Витольдовна, первый кусочек вам как хозяйке, – приветливо произнес историк и водрузил здоровенную голень на тарелку хозяйки дома.
– Ой, какая прелесть! – захлопала в ладоши та. – Нет, вы посмотрите! Гусь сегодня удался!
– А это… самой обворожительной… моей ученице, – добавил Максим Андреевич и сделал ужасную ошибку.
Второй кусок нужно было положить на тарелку Жанны. Таких мелочей эта прекрасная женщина не прощала.
– Лев! Такая чудесная музыка! – тут же выпорхнула она из-за стола и потянула за руку Корнеева. – Вы непременно должны подарить мне медленный танец. Не станете же вы давиться гусем под эти дивные звуки.
Корнеев беспомощно взглянул на Маринку, но та увлеченно щебетала о чем-то со своим бывшим учителем.
– Конечно, – кивнул он. – Какой может быть гусь…
Маринка краем глаза видела, как Жанна утянула Корнеева на танец, и ей стало неприятно. С одной стороны – ну что такого? Этого и следовало ожидать – сестра кидалась на любого мужчину, кто еще мог двигаться и говорить. А Корнеев мог не только двигаться, Маринка до сих пор не может забыть его поцелуя… Боже, о чем она думает! Да и поцелуй-то был… из жалости, можно сказать. Но если он так целуется из жалости, то как же должен целовать от искренней любви? Господи, что за ересь лезет в голову?
– А хотите, я вам покажу мамин зимний сад? – вдруг ляпнула Маринка, наклонившись к Максиму Андреевичу.
– С удовольствием, – приложил руку к сердцу Максим. – Ведите!
– Да, но только… расстаньтесь с гусем! – засмеялась Маринка и потащила учителя сначала в ванную.
– Вы знаете, Емельянова, я ужасный неряха, – пожаловался Максим Андреевич. – От меня, наверное, поэтому ушла жена. Она была очень аккуратной.
– Она была просто глупой, если не разглядела вашу прекрасную душу!
– Да? А она мне про душу ничего не говорила. Вы знаете, Емельянова, я однажды читал статью, в которой ученые доказывали, что душа у человека есть и весит где-то примерно…
– А ваша жена без ученых этого не знала?
– Нет, она и ученым не поверила, – горько вздохнул учитель.
Маринке нравилось опекать его. Он был все такой же незащищенный. И еще… ей так приятно было слышать, как он зовет ее Емельяновой. Будто не замечает, что ей уже… глубоко за тридцать. Она перед ним все еще ученица в коротенькой форме, с белыми бантами и белым фартуком, как тогда, на последнем экзамене.
Они поднялись на второй этаж и вошли в мамино царство цветов. Эмма Витольдовна очень любила цветы. Она даже за город переехала только потому, что могла дать волю своей фантазии. Это сейчас все бурно кинулись строить дома за городом, а Эмма Витольдовна поменяла роскошную квартиру на особняк еще в те времена, когда на дачах ничего, кроме морковки, не сеяли и цветов почти не выращивали. Да и цветы растили лишь для того, чтобы детей отправлять первого сентября не с пустыми руками, а с букетами. Нет, были, конечно, фанаты и в те времена, но их было мало. Эмме Витольдовне удалось продать свою квартиру в центре, оставить квартиру Маринке, а себе купить вот этот замечательный дом. Мама всегда зарабатывала неплохо, у нее и сейчас был цветочный павильончик в городе, который позволял жить безбедно.
– Какое великолепие! – воскликнул Максим Андреевич, когда Маринка открыла прозрачные двери маминого садика. – Это ж… Это джунгли, вас ставлю в известность, Емельянова.
– Если бы вы знали, какие экземпляры у нее есть! – хвасталась Маринка. – Вот посмотрите – цветок изумительный… хорошо, что он сейчас не цветет, потому что от него запах! Вонь невозможная. Мы постоянно просим маму продать его, а она упрямится. Кому, говорит, он нужен. А это… это росянка.
– Милое название, – умилился учитель.
– Ага, она мушек ест.
– Как ест? – вытаращил глаза Максим Андреевич и непроизвольно отступил на шаг.
– Чего вы испугались, вы же не муха! – засмеялась Марина. – Смотрите, а вот это… Ну подойдите сюда! Это мимоза… Потрогайте ее листики.
– А она не укусит?
– Она вас съест! – шутливо крикнула Маринка, и Максим Андреевич вздрогнул. – Да не пугайтесь! Эта девочка называется недотрога. Погладьте.
Учитель неловко ткнулся пальцем в листики, и цветок тотчас же их свернул, будто закрыл ладошку.
– Ни фига себе! – непедагогично воскликнул Максим Андреевич. – В смысле, обалдеть. А еще раз можно? Ой, нет, тогда она погибнет, как она расти будет, скукоженная?
– Она сейчас снова раскроется, – успокоила она.
Маринка показывала ему новые и новые цветы, будто хвасталась своими достижениями, а он удивлялся, словно ребенок.
– Ну ладно, – вдруг спохватилась она. – Пойдемте вниз, нас, наверное, уже потеряли.
Артемий сидел, резался с Эммой Витольдовной в «дурака», а Корнеев танцевал с Жанной и что-то шептал ей на ушко. Та смотрела на него томным взглядом и прижималась к нему. Маринка поджала губы. Видеть это было неприятно. Значит, Жанночка решила плюнуть на Артемия и заняться Корнеевым? Ну что ж, Корнеев импозантнее и интереснее, даже умнее… Ха! Умнее, а туда же! Недолго сопротивлялся! Как карась на Жанкину удочку клюнул.
