Эйлин оборвала связь, выставив глухую защиту. И снова, как это не раз случалось в его жизни, Чаз остался один.
Он мог бы еще раз попытаться войти с ней в контакт, воспользовавшись силой Массы Причера.
Но какой в этом смысл? Разве она не права? Из-за него она потеряла свой чудодейственный дар. Какая разница, хотел он того или нет. Потеря заключалась лишь в психологическом блоке, на самом деле Эйлин вовсе не лишилась своего дара, но на практике это означало одно и то же. Конечно же он виноват во всем, что случилось с Эйлин — включая изгнание из стерильных районов, равносильное гибели.
Если взглянуть правде в глаза, то Эйлин совершенно права. Оставаясь на Массе, он мог доказать Цитадели, что способен принести им пользу. Он мог бы внушить, что без него Цитадели не обойтись. Ну и черт с ним, с этим мультяшным миром Богомола и скользящих Улиток, закрытым для человечества. Если он окажется нужным Цитадели здесь, на Массе...
Очнувшись, Чаз одернул себя. Что за бред он несет? Неужели он уже забыл о своих словах? Никогда в жизни он не отступал от намеченной цели. И это не было хвастовством или пустой бравадой. Таким уж упрямцем он уродился, он не умеет бросать начатое дело. Неужели он смог бы отказаться от Эйлин? Она стала для него дороже всего на свете, ради нее он готов был умереть. Ведь именно любовь к Эйлин привела его на Массу Причера. Любовь и яростное желание избавиться от конфликта между отвращением и жалостью к умирающему человечеству.
Он просто не мог поступить иначе. Он всего лишь сделал то, для чего родился. И теперь он должен спасти Эйлин. Чаз встряхнулся и взглянул на Джая.
Из наушников доносилось монотонное гудение; губы Джая медленно шевелились. Инспирированное Чазом ускорение времени все еще действовало. Значит, у него пока есть время.
Он вернулся к Массе, оставив Джая далеко позади. Он размышлял о том, что должен же быть способ, который позволил бы с помощью энергии Массы Причера телепортироваться на Землю. Рассматривал же он возможность перемещения в мультяшный мир — еще до того, как Богомол заявил, что все двери в этот мир для них закрыты. Но раз подобный способ телепортации в другой мир предполагался с самого начала создания Массы, то задача перемещения физического тела Чаза Санта в его родной мир, к Эйлин, должна оказаться намного проще.
Он задумался. Необходимо построить логическую цепочку, которая привела бы к желаемому результату. Чаз принялся анализировать. Он находится над платформой. Эйлин — на Земле, а Масса... И тут его осенило.
Перемещение — это вовсе не то, что ему требуется. Думать о перемещении в пространстве — значит, мыслить в категориях физического восприятия Вселенной. Но ведь тот механизм, которым он собирался воспользоваться, никоим образом не принадлежит физическому миру. Более того, по своей сути этот способ находится в противоречии с физической реальностью и всеми физическими законами. Поэтому первым делом необходимо отбросить саму идею физического перемещения из одного места в другое.
В таком случае то, что он намеревается совершить, — это не столько транспортировка физического тела, сколько внутренняя убежденность в том, что он находится в нужном месте. И если удастся заставить себя поверить в то, что его тело сейчас на Земле, а вовсе не здесь, то с помощью Массы Причера это убеждение может перерасти в реальность; с физической точки зрения он станет субъектом собственной внутренней убежденности.
Итак, перемещение полностью отпадает. Следовательно, время и расстояние не в счет.
Координатами тоже можно пренебречь.
Как он не догадался раньше! Ведь существование Массы не зависит от ее положения в пространстве и времени. С одной стороны, она здесь, над платформой, однако, учитывая ее предназначение, она точно так же может существовать и в другом мире, на расстоянии нескольких световых лет отсюда — вроде того, мультяшного, мира. А раз Масса Причера может находиться в мире Богомола и Улиток, то почему бы ей не оказаться где угодно?
Ну конечно! Масса Причера — везде. Не об этом ли говорил ему Богомол? Она есть и на Земле. Конечно, инопланетянин мог намекать на нечто большее, но в любом случае Богомол совершенно определенно сказал, что Масса Причера находится на Земле. И если она там... Чаз искал, к чему бы привязать эту логическую цепочку, и наконец нашел.
Ведь когда он впервые вступил в контакт с Богомолом, Улиткой и их миром, то находился на Земле. Следовательно, Богомол прав — Масса Причера должна быть и там. Логическая цепочка приводила к бесспорному выводу — Масса Причера существует и на Земле. А поскольку никаких физических ограничений на ее положение во времени и пространстве не существовало, то и сам Чаз тоже находился на Земле. Единственное несоответствие крылось в его собственной убежденности в том, что вокруг находится платформа, а не бескрайние холмы и серое небо Земли. Нужно только заставить себя поверить...
Чаз напрягся. В первый момент он не почувствовал ровным счетом ничего. Вокруг царил непроглядный мрак. Но потом увидел холмы, но Эйлин нигде не было. Волна тревоги захлестнула его. И снова, как живительный сок, он впитал в себя силу Массы Причера...
И убежденность...
...стала...
...реальностью.
Он оказался там, куда стремился.
Чаз стоял среди холмов, чувствуя себя в скафандре как в стеклянном аквариуме. Он машинально начал стягивать его, но ледяной ветер тотчас пробрал до самых костей. Он покидал Землю поздней осенью, а теперь уже надвигалась зима — сквозь рваную завесу облаков сыпал редкий грязно-серый снег.
Пронизывающий ветер свирепо накинулся на одинокую фигуру человека, затерявшегося среди холмов. Под скафандром у Чаза был только легкий комбинезон, рассчитанный на теплую атмосферу платформы Массы. Чаз застегнул скафандр, но шлем надевать не стал, оставив его лежать на земле. Он почувствовал себя намного комфортнее. Скафандр был без подогрева, и его серая, похожая на резину ткань топорщилась складками при каждом движении, но зато хорошо защищала от ветра.
Чаз осмотрелся. Эйлин все еще была окружена глухим барьером, поэтому он не мог прибегнуть к паранормальным способностям, чтобы отыскать ее. Он пристально вглядывался в землю, стараясь отыскать хоть слабый след, но тщетно. Чаз родился и вырос в стерильных районах и не годился на роль следопыта, выслеживающего добычу среди бескрайних холмов. Чтобы отыскать Эйлин, у него имелся один-единственный способ — как следует пошевелить мозгами. Но и Эйлин никогда не покидала стерильных зон. Значит, она наверняка решила найти убежище от ветра. Слева, до самого горизонта, тянулись покатые холмы, кое-где покрытые скудной растительностью. Справа, вдоль гребня, шла полоса смешанного леса, становившегося по мере удаления все гуще и гуще. Там должно быть потише. И Чаз решительно зашагал к лесу, строго придерживаясь направления, в котором, как ему помнилось, двигалась Эйлин.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
