Ему была видна обветшавшая деревянная стена дома, почерневшая от непогоды. В правой части двора возвышались три холмика, Чаз разглядел два покосившихся креста. Могилы. Двухэтажный дом таращился на него темными провалами окон. Над развалившимся крыльцом покачивалась на ветру приоткрытая дверь. Ее расшатавшиеся вертикальные доски пересекала по диагонали новая планка — неопровержимый признак человеческого присутствия. Дверь была приотворена, словно предлагая ночлег и укрытие от непогоды.
Чаз все так же ползком подобрался к дому, пополз вдоль стены к крыльцу. Осторожно приподняв голову, он всмотрелся в темноту дверного проема.
Его глаза не сразу привыкли к царящему внутри полумраку. Наконец он разглядел небольшое пустое помещение; на противоположной стене находилась еще одна дверь, ведущая в другую комнату. По сравнению с первой, вторая комната была намного светлее — наверное, там имелось окно.
Немного поколебавшись, Чаз подавил тревогу и, одним махом перевалив через порог, оказался в доме. Он поднялся на ноги и прислушался. В доме стояла тишина. Его внимание привлек неприятный запах, он не сразу смог определить источник.
Осмотревшись, Чаз заметил тяжелый засов, прислоненный к стене. В дверной косяк были вбиты железные скобы. Чаз осторожно толкнул дверь — к его удивлению, она даже не скрипнула. Притворив ее, он задвинул засов и отправился исследовать дом.
Некогда это был довольно большой фермерский дом. Теперь его комнаты были пусты, если не считать паутины на стенах да пыли под ногами. Чаз обошел первый этаж и лишь тогда догадался, что неприятный запах исходит откуда-то сверху.
Он осторожно стал подниматься по широким расшатанным ступеням, на которые из разбитого окна верхней площадки падал свет. Чем выше он поднимался, тем сильнее чувствовался запах. На втором этаже Чаз и обнаружил то, что искал.
Он осторожно заглянул в комнату. Единственное высокое окно было прикрыто куском прозрачного пластика. В углу стояла небольшая чугунная печка с выведенной прямо через стену трубой. Вся комната была завалена мешками и какими-то коробками. Среди этого нагромождения Чаз разглядел кое-какие инструменты, два старых ружья, расшатанное кресло без обивки и широкую кровать. На кровати лежала Эйлин, а на полу, рядом с дверью, скорчилось то, что когда-то называлось человеком. Скорее всего, труп притащили и бросили здесь, хотя этот несчастный и сам мог приползти сюда, чтобы умереть. От трупа исходил нестерпимый смрад.
Задыхаясь от вони, Чаз ухватил мертвеца за воротник клеенчатой куртки и поволок из комнаты, потом вниз по лестнице и дальше — к входной двери. Открыв засов, Чаз спихнул труп на землю и снова запер дверь. Потом одним махом взлетел на второй этаж.
Девушка лежала на спине, разбросав в стороны руки; она была все в том же комбинезоне. Чтобы хоть немного проветрить комнату, Чаз несколько раз открыл и закрыл дверь. Потом приблизился к кровати. Ноги девушки были прикрыты старым, на удивление чистым одеялом. Чаз перевел взгляд на лицо Эйлин — она бредила; глаза прикрыты, на щеках пылает болезненный румянец; девушка то и дело облизывала пересохшие губы.
— ...В парк, — бормотала она. — Ты же обещала, мамочка. Он сегодня открыт...
— Эйлин, — позвал Чаз, осторожно коснувшись тыльной стороной ладони ее лба. — Эйлин, это я, Чаз.
Лоб был горячим; она отдернула голову.
— Ты обещала... — бормотала Эйлин, — давай пойдем в парк. Ты же обещала.
Чаз расстегнул ворот ее комбинезона. В скудном свете догорающего дня он увидел на тонкой шее красноватые отметины — пока еще не язвы, но уже воспалившиеся пятна. Вместе с сильнейшей лихорадкой они являлись неопровержимыми признаками поразившей организм гнили.
Судя по пятнам, Эйлин провела в зараженной зоне по крайней мере дней пять, причем заразилась сразу же, как только оказалась снаружи.
— ...Ты обещала... — твердила девушка, ее голова моталась из стороны в сторону. — Мамочка, ты же обещала...
Глава 11
Первым делом следовало раздобыть воды. Оглядевшись, Чаз разглядел в полумраке старинный бидон, стоявший около печки. Он открыл крышку, внутри тускло поблескивала какая-то жидкость. Он принюхался, жидкость ничем не пахла.
Чаз осторожно попробовал ее. Это была вода; насколько чистая, судить он не мог, но выбирать не приходилось. На гвозде, вбитом в стену, висел алюминиевый ковшик с погнутой ручкой. Чаз зачерпнул воды и, приподняв голову Эйлин, поднес ковшик к губам девушки. Она жадно выпила, но так и не пришла в себя.
Повесив пустой ковшик на место, Чаз принялся исследовать комнату. После того как он избавился от трупа и распахнул настежь дверь, воздух заметно посвежел; однако с каждой минутой становилось все холоднее, и до рассвета дом мог окончательно выстудиться.
Внезапно Чаз замер на месте, словно в бок ему уткнулся ствол пистолета. С улицы донесся слабый крик:
— Скиталец, Скиталец... Красный Скиталец... Слова были едва слышны, но — если слух не подводил Чаза — доносились они вовсе не с той стороны поля, что в первый раз. Через несколько секунд послышался крик с другого конца поля.
— Скиталец, Скиталец... Красный Скиталец...
Не успел крик затихнуть, как его подхватили еще два голоса — и тоже с разных сторон. Чаз метнулся к окну, но не увидел ничего особенного. Прищурившись, он всматривался в сторону поля, над которым нависли низкие темные облака; солнце почти скрылось за горизонтом. Он повернулся спиной к окну, подождал, пока глаза привыкнут к темноте, и огляделся. Если тот несчастный использовал дом в качестве убежища, то у него наверняка имелся какой-нибудь оптический прибор, позволявший следить за окрестностями.
Вскоре Чаз нашел то, что искал. Рядом с окном на гвозде висел тяжелый бинокль. Он сорвал бинокль с гвоздя и поднес к глазам.
Прибор оказался довольно мощным. Вначале Чазу никак не удавалось настроиться на резкость и как следует рассмотреть вершину холма, находившегося в нескольких сотнях метров от дома. Наконец он уперся локтем в оконный переплет и установил регулятор в нужное положение.
Чаз внимательно вгляделся в сгущающийся сумрак, но ничего примечательного не заметил. Он уже собрался было повесить бинокль на место, когда на вершине холма неожиданно появилась человеческая фигура. Ее было видно и без бинокля. Чаз поспешно поймал фигуру в фокус.
Это был мужчина, одетый в толстый красный свитер и штаны от комбинезона. Чазу показалось, что незнакомец совершил гигантский прыжок и очутился в каких-то десяти метрах. Он инстинктивно опустил бинокль, но тут же снова приставил к глазам. И тут Чаз узнал человека. Это был тот самый бродяга, что устроил крушение поезда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
