Потомки тех, кто остался по эту сторону после появления щит запредельных земель. Поклоняющиеся своим древним богам и воспринимающие происходящие перемены не иначе, как кару разгневанных божеств.
Историю этого мира Дарлан хорошо изучил. Особенно в той ее части, которую не знал ранее. Встречались здесь редкие представители прочих видов. Но все не столь многочисленно и разнообразно, как в Фатурии. А уж что говорить о Риаксисе, со дня своего появления населенном лишь только людьми.
Дарлан усмехнулся. И все равно никто из этого многообразия не был хоть отдаленно таким, как он. Или как она. Но Миара не принадлежала к его виду, это он знал точно. Никто не знал, что до своего отбытия в Диштран, Император почти неделю провел в библиотеке, пытаясь сопоставить информацию и выяснить, кем именно она являлась и есть ли у ее сущности связь с тем, почему именно сила Тьмы выбрала Миару.
И он нашел возможный ответ на свои вопросы. Отчасти именно поэтому вытребовал у посла Фатурии карты. И собирался «попросить» еще и другие данные.
Но позднее.
Дарлан отпил вина, обернулся на кровать, где в шелках простыней виднелось голое женское тело. Совершенно обессиленное. Темные волосы девушки разметались по подушке. Темные, не красные. Не те, которые ему бы хотелось видеть. И женщина определенно не та.
Развлечение на раз, не больше.
Но разве хоть иногда было большее?
К его ногам могла упасть любая. Но не Миара, нет. Он видел это в ней, в ее кровавых глазах. Достаточно было лишь раз в них взглянуть. Она не станет подчиняться сверх того, что позволит ей самой контролировать происходящее. И это вызывало интерес. Азарт, неприкрытое желание посмотреть, что и как она станет делать. Особенно в отношении него, Императора, того, кто обладает властью и силой гораздо большей, чем она. Того, чьи приказы ей придется научиться исполнять.
Но тешить свое самолюбие и интересы он будет позже. После достижения основных целей времени будет на это очень много. Хотя никто не мешает наслаждаться процессом.
Дарлан вернулся к кровати, провел ладонью от шеи девушки по спине вниз. Почувствовал, как она резко напряглась, но сказать хоть что- то или сделать побоялась. Раздражающе, предсказуемо. И вместе с тем приятно. Рука его скользнула ей между ног. А уже через несколько движений тело под ним расслабилось, становясь податливым. Дарлан ухмыльнулся, услышав неровный протяжный стон. Уж доставлять удовольствие женщинам он умел. А они в ответ делали тоже самое для него.
— Харт! — Позвал Первого виспера Дарлан, не прекращая своего занятия.
Правая рука Императора скользнул в комнату, остановился у двери, ожидая приказа и совершенно не обращая внимания на происходящее.
— Готовьтесь. Мы возвращаемся.
— Как прикажете, мой Император.
Харт вышел ровно в тот момент, когда Дарлан перевернул девушку на спину нависнув над ней. Сжал горло, вызывая хрип страха и вместе с тем возбуждения от происходящего. Вошел в нее, заставляя хрип смениться стоном. Девушка, чьего имени он даже не знал и не хотел знать. Та, кто умрет сразу же, стоит ему покинуть комнату. Но она этого не знала, закрыла глаза, отдаваясь ему окончательно. Последнему в своей жизни. И не видела, как он сделал тоже самое, чтобы представить вместо черных волос на подушке под ним огненно- красные.
*****
Крисфин мерил шагами зал, сжимая и разжимая кулаки в гневе.
— Где они? Мы обыскали весь дворец, куда они могли деться?
Все собравшиеся хранили молчание. У Рамиля уже начинала болеть голова от беспорядочных мельтешений товарища.
Они вошли во дворец вчера вечером. И сейчас по прошествии почти полных суток здесь уже не оставалось никого, кроме мятежников и двух висперов. Или же трех? Ведь сам Рамиль отчетливо видел женщину, совершенно неведомым образом сумевшую пропасть на месте вместе с висперами и еще пятью людьми, трое из которых были дети. Но Аркан уверял, что в замке из личных стражей Императора будут лишь двое. Так кто это был? Множество вопросов, а ответов не было. И это даже злило.
За спиной Крисфина возвышался трон императора. Вернее, бывший трон их королевы, потому как Император Дарлан не счел нужным его менять. Поговаривали, что этот жест был чем- то вроде акта лояльности наравне с решением оставить первоначальны совет лордов и прочие управленческие структуры. Однако, за несколько лет, он уничтожил примерно половину всех тех лордов, что в свое время сдали ему страну. Открытых казней не было, но каждый хоть сколько-то имеющий отношение к жизни Империи человек все прекрасно понимал и так. Как бы то ни было, ни один из мятежников не рисковал попытаться занять этот трон.
Они и так понесли потери. Второй виспер с кучкой теперь скрывшихся не пойми куда стражников смог уложить достаточно людей. Поэтому чуть успокоившись начали собирать тела всех павших товарищей.
Двери распахнулись, пропуская в зал Гурдера, еще более угрюмого, чем обычно. Он посмотрел на Рамиля и отрицательно мотнул головой. Крисфин выругался. Кабинет Императора они нашли быстро, но до сих пор не могли его открыть. Никак. Двери не поддавались ни магии, которую пытались использовать все шестеро с силой, прибывшие с мятежниками, ни обычным людским методам вроде лома и кувалд.
Мятежники нашли тюрьмы в подвалах, где содержалась королева Розлин. Нашли другие камеры, в которых были прочие пленные или же их остатки. Но никого живого или ценного. А тот факт, что и в кабинет они так попасть и не могли, с каждой секундой раздражал и деморализовал все больше, делая весь акт неповиновения фактически бессмысленным. Сам дворец, трон и все, что здесь было, не имели никакого значения, если не получится выяснить требуемую информацию. Атрибуты власти легко можно было отобрать назад, поэтому им нужно было уничтожить Императора, безвозвратно.
Но пока время уничтожало их, а все идеи с каждой секундой казались более абсурдными. С наступлением утра редкие слуги начали возвращаться во дворец, и Рамилю лично пришлось выйти к запертым наглухо воротам и отправить их всех в город. Уже через несколько часов вести, что во дворце чужаки и что- то происходит расползлись по столице, теперь же замершей в ожидании. Все будто застыло, люди прятались в домах, молясь о милости своих богов и надеясь не стать свидетелями нового захвата власти. Многие еще помнили, как точно также корона в свое время перешла их Императору. Иные, сторонники правителя, включая стражу и воинов столичного гарнизона, даже начали готовиться к штурму ворот. Территориальное положение дворца во многомосложняло им работу, но возрастающие с каждой минутой шум
