Конец проблемы платежного баланса
С исчезновением отдельных национальных валют должны, конечно, исчезнуть и так называемые «проблемы платежного баланса», лежащие, как думают многие, в основе серьезных затруднений современной денежной политики.
Между различными регионами неизбежно будет происходить постоянное — как относительное, так и абсолютное — перераспределение валюты по мере того, как некоторые из них будут становиться относительно богаче, а другое относительно беднее. Этот процесс создаст не больше трудностей, чем сходные процессы, протекающие сегодня в любой крупной стране. Люди, ставшие богаче, будут иметь больше денег, а ставшие беднее — меньше. Вот и все. Исчезнут специфические трудности, обусловленные тем фактом, что при существующем институциональном устройстве сокращение налично-денежной базы национальной валюты в данной стране требует сужения всей воздвигнутой на ней кредитной надстройки.
Таким же образом будет преодолена, в основном, и сильная инерционность структуры относительных цен внутри каждой страны по сравнению со структурой относительных цен на мировом рынке и вместе с ней исчезнет статистическая иллюзия непрерывных колебаний относительных уровней цен, выраженных в отдельных национальных валютах. Окажется, что «проблема платежного баланса» — это совершенно необязательное порождение системы отдельных национальных валют, которая является причиной крайне нежелательной большей взаимосцепленности внутренних цен по сравнению с международными. С точки зрения желательного международного экономического порядка «проблема платежного баланса» — это псевдопроблема, до которой никому не должно быть дела, кроме эмитента-монополиста на данной территории. Немаловажным преимуществом исчезновения национальных валют был бы возврат к счастливым дням статистической невинности, когда никто не сможет знать, каков платежный баланс его страны или региона и, следовательно, не станет беспокоиться и не будет обязан проявлять заботу о нем.
Одурманивающий наркотик дешевых денег
Вера в то, что дешевые деньги всегда желательны и выгодны, делает неизбежным и непреодолимым давление на всякий политический орган или всякого монополиста, о котором известно, что он способен сделать деньги дешевыми, выпуская их в большем количестве. Однако кредитные ресурсы, ставшие искусственно дешевыми благодаря созданию дополнительных денег, предназначенных для предоставления ссуд, помогают, хотя и за счет других, не только тем, кому они достаются, но на время оказывают стимулирующий эффект и на общую деловую активность. Не так легко увидеть, что в то же самое время подобные эмиссии разрушают регулирующий механизм рынка. Предоставление такого рода кредитов для дополнительных покупок товаров вызывает искажения в структуре относительных цен, в результате чего ресурсы отвлекаются на те виды деятельности, которые невозможно долго поддерживать, что становится причиной неизбежной последующей реакции. Косвенные и медленно проявляющиеся последствия такого рода по самой их природе намного труднее распознать или понять, чем сиюминутные приятные эффекты и, в особенности, выгоды тех, кому в первую очередь идут дополнительные деньги.
Предоставлять средство обмена для людей, которые хотят держать его до тех пор, пока не пожелают купить эквивалент того, что они дали другим, есть такая же полезная услуга, как и производство любых других благ. Если на увеличение спроса на такого рода денежные остатки отвечают увеличением количества денег,[128] это не нарушает соответствия между спросом и предложением всех остальных товаров и услуг. Но давать некоторым возможность покупать больше, чем они заработали, путем предоставления им большего объема денег, чем тот, который в то же самое время не был востребован другими людьми, есть, в сущности, преступление, сравнимое с воровством.
Когда такое весьма доходное преступление совершается монополистическим эмитентом денег, в особенности, правительством, люди терпят и оставляют его безнаказанным, так как не понимают его последствий. Но для эмитента валюты, которая должна конкурировать с другими валютами, это было бы самоубийственным актом, поскольку это лишало бы его валюту того качества, из-за которого люди и хотели ее иметь.
Так как преступление монополиста — чрезмерная эмиссия — не осознается людьми, его не только терпят, но даже приветствуют. Это одна из главных причин столь частого расстройства нормального функционирования рынка. Но сегодня почти каждый государственный деятель, пытающийся делать добро на этом поприще, и уж, конечно, каждый, кто вынужден делать то, что считают благом мощные организованные группы приносит, пожалуй, гораздо больше вреда, чем пользы. Вместе с тем каждые кто просто знает, что успех его бизнеса — выпуска денег — целиком зависит от его умения сохранять покупательную способность своей валюты постоянной, будет больше способствовать общественному благу, стремясь единственно к большим прибылям для самого себя, нежели сознательно заботясь о более отдаленных последствиях своих действий.
Ликвидация центральных банков
Быть может, здесь нужно сказать несколько слов об одном очевидном следствии отмены правительственной монополии на эмиссию денег. Эта отмена должна повлечь за собой также и устранение центральных банков в том виде, в каком мы их знаем, не только потому, что какой-нибудь частный банк, как нетрудно представить, может попытаться присвоить себе функции центрального, но еще и потому, что может создаться впечатление, будто, даже без правительственной монополии на эмиссию некоторые из классических функций центральных банков, такие как служить «кредитором последней инстанции» или «держателем конечных резервов»[129] все равно необходимы.
Потребность в «кредиторе последней инстанции» целиком вызвана тем, что коммерческие банки берут на себя обязательства, подлежащие оплате по требованию в денежной единице, выпускать которую имеет право только центральный банк. Таким образом, коммерческие банки фактически создают деньги, погашаемые в другой валюте. В этом, как мы покажем ниже, и заключается главная причина нестабильности существующей кредитной системы, и тем самым, — значительных колебаний уровня общей экономической активности. Без монополии центрального банка (или правительства) на эмиссию денег и предусмотренного законом «законного платежного средства» у банков не было бы никаких оснований полагаться в деле обеспечения своей кредитоспособности на наличность, предоставляемую другим органом. «Однорезервная система», как назвал ее Уолтер Бэджгот, — непременная спутница монополии на денежную эмиссию — без нее оказывается ненужной и нежелательной.
Можно, тем не менее, возразить, что центральные банки требуются для обеспечения необходимой «эластичности» денежного обращения. И хотя в прошлом для маскировки инфляционистских требований этим выражением злоупотребляли больше, чем любым другим, мы не должны пройти мимо содержащегося в нем рационального зерна. Способ увязки эластичности предложения денег со стабильностью их ценности представляет собой подлинную проблему и она будет решена, только если эмитент данной валюты осознает, что его бизнес зависит от регулирования количества валюты таким образом, чтобы ценность ее денежной единицы оставалась стабильной (в товарном выражении). Если приток количества денег приводит к повышению цен, ясно, что он неоправдан, как бы сильно люди ни ощущали потребность в дополнительной наличности, которая в этом случае будет наличностью для трат, а не для пополнения резервов ликвидности. Валюту делает повсеместно принимаемой, то есть действительно ликвидным активом, именно то, что ее предпочитают другим активам, поскольку ожидают, что ее покупательная способность останется постоянной.
Неизбежно ограниченной является не ликвидность, а покупательная способность — возможность распоряжаться товарами для потребления или для использования их в дальнейшем производстве. Покупательная способность всегда ограниченна, поскольку для покупки имеется только данное количество — и не большее — товаров и услуг. До тех пор, пока люди стремятся к увеличению ликвидных активов только для того, чтобы держать их, а не тратить, активы могут создаваться без падения их ценности. Но если ликвидные активы нужны людям, чтобы тратить их на товары, ценность таких трат будет таять у них на глазах.
