Конкуренция обеспечит более надежные деньги, чем правительство
Я убежден, что мы сможем делать это лучше, чем золото, а правительства — нет. Система свободного предпринимательства, то есть институты, которые возникнут в процессе конкуренции за предоставление хороших денег, без сомнения, способна на большее. В этом случае незачем будет обременять процесс предложения денег сложным, и дорогостоящим механизмом поддержания конвертируемости, который был необходим для обеспечения автоматического действия золотого стандарта, и который казался более практичным, чем несравненно больше подходящий на роль идеального, стандарт, основанный на товарном резерве.
Для него была разработана весьма интересная схема, основанная на резервировании большого числа сырьевых и других стандартных товаров, при которой денежная единица обменивалась бы на фиксированный набор таких товаров и, тем самым, достигалась бы ее стабильность. Практическая ценность данного предложения, однако, снижается необходимостью резервирования (с созданием складов и т. д.), что будет очень дорогим и удобным для весьма небольшого набора товаров.[132] Однако, такой предохранительный механизм, заставляя эмитента регулировать объем своей валюты, окажется необходимым или желательным только в том случае, если его интерес будет состоять в том, чтобы понизить или повысить ценность своей валюты относительно стандарта. Конвертируемость — мера безопасности, необходимая против монополиста, но необязательная при конкуренции поставщиков, которым не удастся удержаться в бизнесе, если они не предложат деньги, по меньшей мере, столь же привлекательные для пользователя, как и чьи-то еще.
Правительственная денежная монополия не является необходимой
Не так давно, в I960 году, я сам утверждал, что лишать правительства контроля за денежной политикой было бы не только непрактично, но, скорее всего, и нежелательно.[133] Этот взгляд был основан на общепринятой неявной предпосылке о том, что в каждой стране должен быть один-единственный вид валюты. Мне даже не приходила тогда в голову мысль о возможности подлинной конкуренции между валютами в какой-нибудь стране или регионе. Если разрешен только один вид денег, монополия на эмиссию, вероятно, действительно должна находиться под контролем правительства. Конкурентное обращение нескольких валют может время от времени причинять некоторые неудобства, но подробный анализ последствий показывает, что преимущества оказываются настолько значительными, что эти неудобства перестают играть хоть сколько-нибудь значительную роль, хотя новизна ситуации, вероятно, усилит их восприятие во много раз.
Разница между добровольно принятыми и навязанными бумажными деньгами
Хотя весь исторический опыт, по-видимому, вполне оправдывает серьезное недоверие, которое большинство людей питает к бумажным деньгам, в действительности оно имеет смысл только по отношению к деньгам, выпускаемым правительством. Зачастую термин «неразменные бумажные деньги»[134] использовался так, как если бы он относился ко всем бумажным деньгам. Однако на самом деле он обозначает только деньги, которые были введены в обращение произвольным директивным указом или другим актом государственной власти. Деньги, которые обращаются только потому, что люди вынуждены принимать их, совершенно отличны от денег, которые принимаются потому, что люди верят, что эмитент сохранит их стабильность. Добровольно принимаемые бумажные деньги не должны страдать от скверной репутации, которую правительства создали бумажным деньгам.
Деньги ценятся настолько, насколько их считают редким ресурсом. По этой причине они, вероятно, и станут приниматься по объявленной ценности. И любые деньги, которыми люди пользуются добровольно только вследствие веры в то, что эмитент будет сохранять их количество ограниченным, и которые станут держать лишь до тех пор, пока эмитент оправдывает это доверие, будут, чем дальше, тем больше подтверждать, что их можно принимать по установленной ценности. Люди будут знать, что риск, которому они подвергаются, держа эти деньги, меньше, чем риск образования запасов любого другого ресурса, специальной информацией, о котором они не располагают. Их готовность держать деньги будет опираться на ощущение того, что другие люди согласны принимать их по более или менее твердой цене, поскольку и они разделяют те же самые ожидания, и т. д. Подобное состояние дел может продолжаться сколь угодно долго и даже будет все больше и больше стабилизироваться по мере того, как оправдавшиеся ожидания станут укреплять доверие.
Кому-то, очевидно, окажется трудно поверить, что простые бумажные знаки, которые не дают держателю законного права требовать их размена по пропорции, установленной в единицах какого-то объекта, обладающего внутренней ценностью (равной его текущей стоимости), могут стать общепринятыми на сколько-нибудь длительный промежуток времени или сохранять свою ценность. При этом, по-видимому, забывают, что за последние 40 лет во всем западном мире не было иных денег, кроме неразменных бумажных денежных знаков. Различные бумажные валюты, которыми нам приходилось пользоваться, сохраняли некоторую ценность, уменьшавшуюся какое-то время относительно медленно, не из-за надежды на их конечный размен, а только потому, что монополистические агентства, имеющие полномочия на эмиссию валюты данной страны, пусть в недостаточной степени, но все-таки ограничивали ее объем. Но условие на фунтовой купюре, гласящее: «Я обещаю подателю сего выдать по его требованию сумму в один фунт», подписанное от лица управляющего и правления Банка Англии его главным кассиром, означает, конечно, не более чем обещание обменять этот листок бумаги на другие листки бумаги.
Регулирование общего количества денег, выпущенных в обращение, путем обмена одних банкнот на другие (или на ценные бумаги), полностью оставлено на усмотрение таких учреждений или правительств. Такой обмен представляет собой просто-напросто метод регулирования количества денег на руках у людей и, пока общественное мнение не было сбито с толку всякими ложными теориями, считалось само собой разумеющимся, что, например, «ценность (гринбеков) меняется по мере того, как правительство расширяет или сокращает эмиссию».[135]
История, безусловно, опровергает предположение, что правительство, которое выигрывает от чрезмерной эмиссии, заслуживает большего доверия, чем частный эмитент, весь бизнес которого зависит от того, злоупотребит он доверием или нет. Неужели, основываясь на опыте последних пятидесяти лет, кто-нибудь в развитых странах Запада и впрямь стал бы верить в ценность денег, за которыми стоит правительство, в большей мере, чем в деньги, выпущенные частным агентством, бизнес которого полностью зависел бы от выпуска хороших денег?
