потом, схватив за шкирятник, окунула башкой в воду и не давала дышать столько, сколько нужно, чтобы раз и навсегда научить держать язык за зубами. Сделала бы, не задумываясь о последствиях, и получила бы удовольствие. Ведь даже сейчас, стоя по пояс в вязкой луже, Мире очень сильно хотелось ему врезать. За что? Сама не знала. Может, чтобы доказать, что несмотря на страх не желает подчиняться и признавать очевидное — она слабее. Необъяснимое, иррациональное и, кажется, совершенно бесконтрольное желание.
Мира замахнулась. Внутренний голос отстранённо и равнодушно посоветовал готовиться к худшему. Она так же равнодушно пренебрегла советом. И замерла, глядя на запястье правой руки. Испуганно выдохнула, машинально подняла левую и так и застыла от изумления: всегда бледная кожа потемнела, а по ней изогнутыми сиреневыми линиями проступили вены и словно светились изнутри.
Ллэр задумчиво склонил голову набок. Теперь он взял руки Миры по-другому, мягко, ладонями к себе. Выпустил правую, осторожно дотронулся до узора на левом запястье.
— Что-нибудь чувствуешь?
— Твой палец, — буркнула Мира, не понимая, что с ней творится. Ллэра хотелось оттолкнуть, но одновременно — прижаться к нему.
Она отшатнулась, чуть не упала, но сумела удержаться на ногах. С сожалением посмотрела на берег, где остался лежать халат, невольно оглядела себя и застыла. Искрящиеся вены проступали по всему телу и были видны даже в тёмной воде.
— Ой…
— Действительно «ой», — Ллэр усмехнулся. — Давай-ка уберёмся отсюда.
Мира опомниться не успела, как он, нимало не интересуясь мнением на этот счёт, подхватил её на руки и через миг поставил на песок. Но этого мига хватило, чтобы почувствовать жар его тела. Ллэр и сейчас стоял слишком близко. А там, где его пальцы прикасались к коже, невыносимо жгло. Не так, когда Роми повалила на землю. По-другому. Вызывая не боль, а приятную истому, от которой кружилась голова.
— Из-за тебя я похожа на радиоактивную куклу, — смутилась Мира, пытаясь высвободиться.
— Интересно. — Он разжал пальцы, отступил на полшага. Прищурился.
— Что интересно?
— Ты — обычная. Такой реакции не должно быть.
Она не успела ответить, потому что та же непонятная сила, как в ванной, откинула назад. Недалеко, буквально на несколько метров, но на этот раз получилось прочувствовать перемещение. Не было ни темноты, ни ощущения падения. Только на долю секунды стало прохладно, как от порыва ветра.
— Помнишь, у меня дома перед тем, как я тебя ударил, — Адан, непонятно, когда и как оказавшийся на пляже, не сводил с неё пристального взгляда, — ты переключала картинки на окне. Потом увидела женщину. Ты сказала, что её знаешь. Откуда?
— Из Миера.
— Это где?
— Это город, в котором я живу на Актарионе. Таль — врач, работает в городской больнице. Она меня лечила от вируса.
Руки, крепко сжимавшие плечи, исчезли, как и сам Адан. Зато рядом снова стояла Роми.
— Жива? Жаль, — не удержалась Мира.
— По-моему, тебя не от того лечили.
— Ну тебя-то уже и лечить не берутся, — не осталась в долгу она. — А Адан только и делает, как от тебя сбегает.
Как ни странно, рыжая дура не огрызнулась. Странная. То кидается ни с того ни с сего, то вся из себя сдержанная.
— Не хочешь рассказать, что происходит? — послышался за спиной её спокойный голос. Обращалась Роми явно не к ней.
Ллэр за всё это время не сделал ни шагу, по-прежнему стоял там, куда несколько минут назад вынес её из моря. Смотрел на Роми. Странно смотрел, непривычно. По-настоящему серьёзно. Мира вспомнила того, другого, в инвалидном кресле из замка. Алэя. Сейчас они выглядели не просто братьями, а близнецами.
— Я там подожду, — подхватив с песка халат, тихо сказала Мира.
Ллэр едва заметно кивнул.
К самым дальним скалам она не пошла. Накинув халат, присела на прохладный камень. Пусть и не хотела торчать в опасной близости, понимая, что поговорить у этих двоих без очередных психов не получится, но лишать себя возможности понаблюдать со стороны не стала. Вряд ли поймёт, наверняка будут разговаривать на своём языке, зато сможет хотя бы их видеть. Мало ли что.
— Так как? — спросила Роми.
— Не хочешь просто уйти? — отозвался Ллэр.
— Уйти? — Удивление в голосе Роми было неподдельным.
— Ага. Тебе здесь не место.
— А этой — место?
Ллэр хмыкнул.
— Надо же.
— Что — надо же?
Они так и стояли в нескольких метрах друг от друга. Ллэр — словно статуя, Мира не видела его лица, Роми — то ли злая, то ли растерянная, чуть покачиваясь, сжав руки в кулаки.
— Это не имеет к тебе никакого отношения. Совсем. Ты только бестолково вмешиваешься и отвлекаешь. Возвращайся к своей жизни. Я как-нибудь разгребу эту кашу без твоего чуткого участия.
— Да уж. Ты разгребёшь, — она скривилась. Он промолчал. Роми махнула рукой в сторону воды. — Эта проклятая лужа чуть меня не убила. А я чуть не убила твою новую игрушку. Море не может вести себя так! Это уже и моё дело.
— Теперь море у нас виновато! Ага, как же, — вырвалось у Миры.
— Ты… вообще… ты сиди и… — Роми обернулась в её сторону, — и…
— А то что? Опять предложишь окунуть меня… — Мира осеклась. Последние два слова удалось не просто повторить тоном Роми, а в точности скопировать. Так, словно говорила сама Роми.
Теперь и Ллэр поражённо смотрел на неё.
— Значит, ты не только карни понимаешь, но и голосам подражаешь.
А ещё сверкает в темноте. Бред какой-то. Бред, которому есть только одно объяснение.
— Меньше лапать надо, — буркнула Мира, покосилась на босые ступни. Кожа уже не светилась, хотя вены отчётливо просматривались. — Лучше бы научил меня исчезать, когда хочется. Чтобы раз и нету.
— Не понимаю. — Ллэр шумно выдохнул, запустил пальцы в шевелюру. — Ты ведь случайность, не больше.
Роми нервно дёрнулась, бросила на него прищуренный взгляд.
— Надо было головой думать, когда начинал очередные эксперименты, — хмыкнула она. Добавила, обращаясь к Мире: — Если научишься исчезать, он
