— Вон отсюда, — сказала Элька.
— Ну уж нет, — Калеб ухмыльнулся, — терпите, барышня. Чем я хуже тюленя?
Элька отпрыгнула в дальний угол комнаты.
— Только тронь меня, урод!
— Папе пожалуетесь? — Калеб зевнул. — Не волнуйтесь, барышня, не трону. Папа не велел.
Элька пожала плечами и прошла мимо него в спальню.
— Не закрывайте дверь, барышня, — бросил Калеб вслед.
Герцог вернулся утром (Элька видела, как подъехал экипаж), но ее больше никто не вызывал, и ни о каких тюленях разговора больше не было.
Элька какое-то время потыкала в клавиши печатной машины, но клавиши западали, Калеб сломал ее, когда сбрасывал на пол со стола. Тогда Элька из коробки, перевязанной красной ленточкой, достала мамины письма.
Мама писала про разные дела, про пани Эльжбету, про почтмейстера, про здоровье деда, про то, что Аника уехал в столицу одним из первых регулярных пароходов, и Элька не могла понять, что здесь не то. Ну вот, правда, она обычно любила рассказывать про какую-нибудь новую фильму, а в письмах про это ничего не было. И она так радовалась Элькиным письмам. Свои письма Элька запечатывала и отдавала компаньонке, а та отправляла через секретарей герцога… или говорила, что отправляет?
Незнакомый человек прикатил столик с едой, и Калеб взял себе отдельный поднос и сел в углу комнаты. Наверное, боялся, что у нее еще осталось снотворное.
Элька подумала, забралась с ногами в кресло и уставилась в окно.
— Что, аппетита нет, барышня?
— Калеб, — сказала Элька задумчиво, — а ведь если со мной что-нибудь случится, с тебя спросят.
— Я здесь и сижу для того, чтобы с вами ничего не случилось, — ответил Калеб.
— Я хочу видеть герцога.
— Его светлость занят, — сказал Калеб устало.
— Если он и правда мой отец, почему он не хочет меня навестить? Почему держит под замком? Передай ему, что я хочу с ним поговорить. Как дочь с отцом.
Калеб пожал плечами, но отставил поднос и вышел из комнаты. Элька слышала, как он тихо разговаривает с кем-то за дверью.
Герцог пришел, когда тени в саду передвинулись. Вид у него был усталый, красные прожилки в белках глаз обозначились ярче.
— Да, Эля? — Он сел в кресло и сгорбился. — Только быстрее, я всю ночь не спал.
— Пускай этот уйдет, — сказала Элька.
Герцог пожал плечами, но махнул ладонью Калебу, чтобы тот вышел.
— Ну вот. Что дальше?
— Что случилось в порту, сударь?
— Взорвался корабль тюленьих послов, — ответил герцог. — По давнему уложению им не разрешается селиться на земле, и они ночуют на своем корабле.
— Как… взорвался? Почему?
Герцог опять пожал плечами.
— Тюленей не любят. Кто-то из разорившихся рыбных промышленников… капитанов списанных судов… кто-то, у кого они отняли заработок… порт охраняется, но кто-то ухитрился пронести взрывное устройство.
— Они погибли? — шепотом спросила Элька. Она вспомнила седого тюленя, его мягкую улыбку и твердый взгляд карих глаз. Она вдруг подумала, что именно таким и рисовался ей когда-то господин герцог.
Герцог молча кивнул.
— И… что теперь будет? Война?
— Рано или поздно она все равно началась бы, — сказал герцог, скорее, сам себе, — правда, лучше бы позже. Еще лет пять, и мы спустили бы со стапелей первый подводный бронированный корабль. Тогда бы… Может, они потому и торопились, что как-то пронюхали…
— У них есть шпионы, — неожиданно для себя сказала Элька.
— У всех шпионы.
— А если бы вы согласились… ну, отдать меня?
— Это ничего бы не изменило. Рано или поздно все равно произошло бы столкновение интересов.
— Он сказал, что договор принес бы нам мир и процветание.
— Он врал или обманывался. Постой. Кто? С кем ты разговаривала, Эля?
Эля замолчала, уставившись в пол. Ковер был украшен повторяющимися узорами, и это почему-то раздражало.
Потом, не поднимая глаз, сказала:
— Я хочу видеть маму.
— Я не могу отпустить тебя, ты же знаешь, — сказал герцог.
— Тогда пусть приедет сюда.
Герцог на миг заколебался. Потом сказал:
— Тебе здесь одиноко. Это естественно. Сейчас я очень занят. Ближе к осени я смогу уделять тебе больше внимания.
— Я хочу видеть маму, — повторила Элька.
— Эля, сейчас это невозможно. Может быть, после.
— Когда — после?
— Эля, ты аристократка. Аристократы подчиняются не своим желаниям, а необходимости.
А Элька всегда думала, что наоборот.
— Почему меня держат взаперти?
— Потому что я не знаю намерений тюленей или террористов. Не хочу, чтобы тебя использовали. Кто с тобой разговаривал, Эля?
Элька продолжала молчать, уставившись в пол.
— Ладно, — сказал господин герцог, — это уже не важно.
Он кряхтя встал из кресла, помассировал поясницу и вышел, пропустив в дверь деловитого Калеба.
— Поговорили? — спросил Калеб, запер дверь изнутри и спрятал ключ в карман.
За несколько дней заключения Элька так привыкла к Калебу, что однажды вышла к завтраку в ночных панталонах и не заметила этого. Потом, правда, спохватилась. Аристократка не должна распускаться, особенно перед теми, кто ниже по рождению. Она попросила Калеба заменить сломанную печатную машину; он сказал, что попросит у господина герцога, но машину так и не заменили, она стояла в углу и покрывалась пылью. Тогда Элька попросила поставить дальновизор — если бы она видела то, что видит в своей буфетной мамка, ей было бы не так одиноко. Они как бы смотрели дальновизор вместе. Герцог обещал: они увидятся с мамой. Тюлень, наверное, ошибся.
Но Калеб бросил небрежно:
— Не велено.
Он, правда, принес несколько книжек в бумажных обложках. На обложках были в рамочке сердечком нарисованы красивые женщины в объятиях красивых мужчин, но когда Элька взялась за чтение, то оказалось, что все истории похожи одна на другую: точь-в-точь как эпизоды фильмы. Вдобавок все истории словно бы писаны специально для Эльки с заведомым предположением, что она просто дура. Элька попросила Калеба принести что-нибудь про тюленей, и Калеб дал ей толстую книжку со скучными картинками. В книжке было много незнакомых научных слов. Но Элька потихоньку разбиралась.
Он спасся, думала Элька, а тюлени владеют магией, и рано или поздно он вернется за ней. Герцоговой дочкой она оказалась бестолковой, но здесь не опозорит себя.
Дни текли однообразные, тихие, и один раз, выглянув окно, Элька увидела, что в саду появились красные листья. В воздухе что-то изменилось, словно перед снегом, и правда, на горизонте скопились тяжелые бледные тучи, а перед воротами в резиденцию выстроилась целая вереница экипажей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
