Оба замерли от неожиданности. Дэниел бросился было успокоить ее, но чуть не потерял свое одеяние, норовившее соскользнуть пониже. Он подхватил его, невольно привлекая внимание девушки к своей голой груди и животу.
Она смотрела на него, широко раскрыв глаза, и Дэниел почувствовал, что его бросает в жар.
— Извини. Я не знал… То есть я хочу сказать…
— Я вижу. — Сьюзан порылась в сумочке и вынула флакон. — Я пополнила запас лекарства.
Дэниел скривился.
— Я же сказал, что мне это не нужно.
— Все равно возьми.
Он взял бутылочку и вернулся в свою комнату.
Сьюзан ошарашенно смотрела на закрытую дверь, отчасти от неожиданной встречи с Дэниелом, но больше всего из-за его непонятного румянца.
Дверь спальни мальчиков приоткрылась, и Сьюзан удивленно приподняла бровь, потому что оттуда выглянула одна из младших девочек. Едва девочка заметила Сьюзан, как сразу же нырнула внутрь и закрыла дверь.
Догадавшись, что младшие дети затевают какую-то шалость, Сьюзан решила упредить их.
— Что тут происходит? — спросила она, входя в комнату. На нее глядели шесть пар слишком уж невинных глаз, принадлежавших воспитанникам обоего пола и разных возрастов. Дети, как ни в чем ни бывало, сидели рядком на дальней кровати.
— Ничего, — ответил один из них с простодушной улыбкой.
Зная, что правды ей не узнать, Сьюзан тем не менее продолжила:
— Мисс Эсси хочет, чтобы вы надели ботинки, пальто и шапки и снова пошли в школьное здание. Как только прозвенит звонок к окончанию занятий, она ждет вас здесь: ей понадобится ваша помощь.
Вздыхая и жалуясь, дети нехотя стали выходить в коридор. Сложив руки на груди, Сьюзан следила за ними. Случайно она услышала, как один мальчик шепнул другому:
— Ну, плати. Пенни за подглядку.
«Пенни за подглядку?»
Повернувшись, она оглядела комнату, недоумевая, какую зверюшку засадили в коробку и, как в цирке, показывают пришлым любопытным. Но, насколько она могла понять, в комнате не было ничего, заслуживающего платы размером в пенни. Сьюзан уже собралась выйти, когда заметила, что покрывало на одной из кроватей сбито, а картина над ней висит криво. Девушка машинально привела в порядок покрывало и уже собиралась поправить картину, как вдруг заметила в стене дырку. В комнате для гостей на стене что-то висело и загораживало ее. Когда Сьюзан тронула картину, препятствие с той стороны стены тоже изменило свое положение.
Ничего себе. Эти пострелята подглядывают за всеми, кто поселяется в гостевой комнате… одному Богу известно сколько времени.
Сьюзан неодобрительно пожала плечами. Но искушение заглянуть туда самой оказалось слишком велико. Она знала, что делать этого не следует. Она знала, что это нехорошо. Но не могла устоять.
Зная, что спальня пуста, Сьюзан все равно обернулась и убедилась, что осталась одна, потом прижалась глазом к дырке.
Дева Мария и святые угодники! Он стоит совсем голый! Широкие плечи, узкая талия, крепкие ягодицы, мускулистые ноги.
Сьюзан покраснела и отшатнулась. Но облик Дэниела — высокого, мускулистого, статного — отпечатался в ее мозгу. Ей захотелось еще разок взглянуть на него.
Она снова прижалась глазом к дырке. Но на сей раз увидела не Дэниела, а серо-голубой глаз, уставившийся прямо на нее. Вскрикнув от неожиданности, Сьюзан вернула картину на место, подобрала юбки и выскочила из комнаты.
Тихий довольный смешок сопроводил ее до кухни.
Одевшись, Дэниел взял свое лекарство и вытряхнул немного порошка в чашку с водой. Сделал маленький глоток, сморщился, посмотрел на горькое питье. Он не чувствовал себя настолько больным, чтобы принимать всякую гадость, тем более, что он никогда не жаловал наркотики, которые притупляют разум и лишает его сил. Решив, что лучше перетерпеть боль, чем принимать морфий, Дэниел засунул флакончик в седельный вьюк. Пусть будет там на всякий случай.
День шел своим чередом, Дэниел получил новый список поручений, связанных с подготовкой к встрече воспитанников. Сначала он помог Доновану вытащить с чердака хранящиеся там железные кровати, потом вынес из гостиной кое-какую мебель, чтобы освободить место для танцев. Позже мужчины переправили эту мебель в хлев и подняли на сеновал.
Дэниел работал, принюхиваясь к божественным запахам, доносившимся из кухни. Эсси пекла с самого рассвета, а Сьюзан руководила работами по дому и помогала детям украшать двери и окна еловыми ветками, красными лентами, засушенными розами и лимониумом. Девушка приложила все усилия, чтобы избегать встреч с Дэниелом. Он усмехнулся, поняв, почему она это делает. Застигнутая за подсматриванием, она, наверное, чувствует себя неловко. Вскоре после двух часов пополудни прискакал посыльный, разыскивая Эстер Рид.
— В заведении мистера Джибби случился пожар, и он очень сильно обгорел, — сообщил Эстер молодой человек. — Доктора Паттерсона вызвали к Фуллертонам, и он до вечера не вернется. Нам нужна ваша помощь.
Зная, что во время войны Эстер выходила бесчисленное множество раненых, за ней часто присылали из города. Она быстро собрала все необходимое и села на коня, оседланного для нее Дэниелом.
— Позаботьтесь об ужине сами. Я вернусь, как только смогу. А ты, Сьюзан, проследи, чтобы Донован и дети сделали все, что мы наметили на сегодня.
Сьюзан кивнула, поймала взгляд Даниела и покраснела. Подобрав юбки, она поспешно вернулась в дом.
В пять мужчинам и мальчикам на скорую руку собрали поесть: холодное мясо и толстые ломти кукурузного хлеба. После этого Сьюзан раздала всем по кусочку сладкого печива, приговаривая:
— Попробуйте и скажите, достаточно ли патоки… Попробуйте еще вот это, нужно ли добавить специй.
После обеда Дэниел заметил, что несколько старших мальчиков таинственным образом куда-то пропали. Вопросительно глянув на Донована, он услышал, как тот пробормотал:
— Возьми коврик и иди на сеновал.
Заинтригованный их явно секретной деятельностью, Дэниел взял скатанную в рулон дорожку и отправился на сеновал. Там стояла мебель, но не было ни мальчиков, ни Донована.
— Эй! Там!
Дэниел увидел выглянувшего из-за шкафа мальчика. Он положил ковер на пол и пошел к нему. Дойдя до другого конца сеновала, Крокер ухмыльнулся.
Донован и три мальчика-подростка разлеглись на матрасах. Между ними на полотенце лежали две буханки хлеба, изюм, горка грецких орехов и несколько кусков конфетной массы.
— Самое время немного отдохнуть от всей этой женской чепухи, — заявил Донован, хитро улыбаясь. — Присаживайся, Дэниел, и сдавай карты.
Но не успели они сыграть и шести партий, как услышали, что внизу кто-то ходит. Донован приложил к губам палец, призывая всех молчать.
