– Привет, Молли,– сказал он дружелюбно.
Она стояла, теребя в руках передник и хлопая глазами. И то и другое было дурным знаком.
– Что еще? – вздохнул Гриффин.
– Рэйчел...
Гриффину внезапно захотелось выпить еще виски.
– Да?
Молли на цыпочках прокралась в комнату, будто приближаясь к костру, обложенному динамитом.
– Я пыталась остановить ее, Гриффин, клянусь, пыталась.
Гриффин закрыл глаза, собираясь с духом.
– Продолжай, – рявкнул он после минутного напряженного молчания.
– Джонас Уилкс взял ее прокатиться в экипаже, и она привезла с собой чемоданы одежды. А завтра, как она заявила, Джонас будет сопровождать ее на церковный пикник! – выпалила Молли.
Ради Молли Гриффин выслушал новости спокойно. Женщина явно не испытывала большой радости от того, что вынуждена была сообщить ему это.
– Сейчас она здесь? – спросил он с великолепным самообладанием.
– Да. Она наверху, примеряет свои обновки. Гриффин говорил ровно, тщательно следя за интонацией своего голоса:
– Пришли ее сюда сейчас же. Да, Молли!
– Да?
– Если она начнет кричать, беги сюда и вылей мне на голову холодной воды.
Молли весело прыснула и выбежала вон, шурша юбками.
Гриффин наполнил опустевший стакан и, подойдя к окну, стал ждать. Казалось, тьма за окном наполняла его душу, предвещая нечто опасное. Прогулка в экипаже, несколько тряпок, пикник – какое ему дело?
Но что-то шевелилось внутри него. «Только бы это не повторилось,– молило оно.– Только бы не повторилась».
Рэйчел осторожно, тихо позвала его:
– Доктор Флетчер?
Гриффин заставил себя обернуться медленно; еще мгновение прошло, прежде чем он позволил себе осознать увиденное. И тогда он почувствовал себя так, будто только что отразил с десяток самых мощных ударов своего недавнего противника – верзилы из лагеря лесорубов.
Он смотрел на нее, смотрел на слишком памятное ему платье из розовой тафты, и бешенство клокотало у него в горле. Он яростно, вполголоса выругался.
Открытое, мучительно прекрасное лицо побелело, и Рэйчел отступила на шаг. Только выражение потрясения и испуга в ее глазах удержали Гриффина от того, чтобы не броситься к ней и сорвать с нее это платье.
– Тебе это дал Джонас? – рявкнул он, и его слова прозвучали одновременно и как вопрос, и как обвинение.
Глаза Рэйчел вспыхнули, и она торопливо кивнула:
– Я не знала, что это имеет какое-то значение – все равно они валялись без дела. Он сказал, что они навевают горькие воспоминания.
– Да, я представляю себе, что именно так он и сказал. Снимай платье.
Она вздернула маленький изящный подбородок:
– Не сниму! Это мое платье, и я буду его носить, раз мне так угодно!
Гриффин зажмурил глаза, чтобы не видеть ее – не видеть платья,– и шумно перевел дыхание. В его воображении возник призрак светловолосой смеющейся женщины, одетой в это платье из розовой тафты. – «Не будь таким дурачком, Гриффин, – дразнила его женщина далеким, мелодичным и до боли знакомым голосом.– Я люблю только тебя... ты же знаешь, я люблю только тебя».
– Шлюха,– прошипел Гриффин, обращаясь не к Рэйчел, а к обворожительной обольстительнице, смех которой продолжал звучать в его памяти.
Раздался крик, и маленький яростный кулак врезался в лицо Гриффина, заставив его онеметь от боли, – другим она колотила его в грудь. Давясь старой и неистребимой злобой, он открыл глаза и сжал одной рукой тонкие запястья Рэйчел.
Девушка бросила на него испепеляющий взгляд, полный оскорбленного достоинства.
– Я ненавижу вас! – задыхаясь, произнесла она.
– Не говори так.– Это была мольба, но также и приказ.
Рэйчел пробовала вырваться, но он держал ее крепко.
– Вы назвали меня шлюхой,– прошептала она.
– Нет,– сказал он, закрывая глаза.
– Вы лжете! Я сама слышала!
Он открыл глаза и заставил себя взглянуть в ее заострившиеся черты.
– То, что ты слышала, не имеет к тебе никакого отношения,– сказал он.
Все разумное в Гриффине требовало, чтобы он оттолкнул ее, спасаясь от непобедимого притяжения ее близости, но он не смог. Он притянул ее ближе, ощущая, как нежные мягкие груди вдавливаются в его тело, как прикосновение ее бедер и живота наполняют его трепетным ожиданием. Сжав лицо девушки обеими руками, он наклонился и поцеловал ее.
Она сопротивлялась лишь мгновение, затем он почувствовал, как что-то в ней неудержимо рванулось ему навстречу. Ее тело стало податливым под его руками, губы ответили на его поцелуй.
Гриффин так неожиданно отпустил ее, что Рэйчел потеряла равновесие и чуть не упала.
– Ты именно этим занималась с Джонасом? – протянул он намеренно оскорбительным тоном.
Слезы сверкнули на ее длинных темных ресницах и скатились вниз по гордому, пылающему от негодования лицу.
– Гриффин Флетчер, вы... вы подонок! Вы развратный, мерзкий...
Гриффин отрывисто усмехнулся.
– Не забудь еще добавить «заносчивый»,– съязвил он.
Стиснув кулаки, она попятилась:
– Я ненавижу вас, я презираю вас. Надеюсь, что вы будете гореть в аду!
Упершись руками в бедра, Гриффин с нарочитой дерзостью оглядел девушку с головы до ног.
– Если я увижу вас еще раз в этом платье, мисс Маккиннон,– проговорил он,– я сорву его с вас. Ясно?
Округлившиеся фиалковые глаза были полны ужаса. Рэйчел бросилась бежать и со всего размаху налетела на Филда Холлистера. Филд поймал ее за дрожащие плечи, не давая упасть.
– Рэйчел, что такое?..– Он испытующе посмотрел ей в лицо, потом поднял глаза и уничтожающе взглянул на Гриффина.– Ты... – произнес он голосом, в котором слышалось обещание геенны огненной.
Гриффин отвесил изящный, издевательский поклон. Затем, для большего эффекта, проследовал к столу, налил себе еще виски и произнес краткий глумливый тост:
– За дочь Бекки Маккиннон.
Внезапно Рэйчел вскрикнула; этот страдальческий возглас наполнил Гриффина мучительным, безграничным страданием. Он хотел попросить прощения, но почему-то не смог. Он неподвижно смотрел на нее, и тогда Рэйчел медленно повернулась в мягком круге добрых рук Филда.
– Да, я дочь Бекки Маккиннон,– с достоинством промолвила она.– И вы можете относиться к этому так, как вам будет угодно.
С этими словами Рэйчел высвободилась из рук Филда и скрылась. Закрыв глаза, Гриффин услышал звук ее шагов по лестнице.
Голос Филда был похож на извержение вулкана: первые звуки, напоминавшие тихий ропот, переросли в грохочущую лавину:
– Ты сошел с ума, Гриффин?! Гриффин вздохнул:
– Возможно.
– Извинись перед ней.
Но Гриффин покачал головой:
– Нет. Пусть она меня лучше ненавидит. Это все упрощает.
