– Неужели вы ожидали иного, милорд? – прошептала она в ответ. Она чувствовала себя королевой в этом прекрасном платье. И очень сожалела, что ей предстоит танцевать.
Ее руки были холодны, подбородок вздернут. Ни словом, ни жестом она не выдала своего страха.
Они вошли во главе величественной процессии в гостиную, где их ожидали шампанское и Джудит, выглядевшая, словно Королева воинов. Алекс проигнорировал мать и стал представлять Сару по очереди каждому из гостей.
Здесь был Крукенден, давний школьный товарищ, с женой Соланж. Джаспер Кардстон, все еще холостяк. Бэзил Иденбридж, баронет, и его жена Хайла. Элстон Сиэрл, граф Барвик и еще один давний друг из Веллинборо.
Небольшой избранный круг аристократов, но не тех, с кем обычно общался Алекс. Правда, Сара этого не знает, подумал он. Она держалась великолепно и вызывала у этих пресыщенных аристократов именно ту реакцию, на которую он рассчитывал: они были буквально очарованы ее красотой и загадочностью.
Она держалась именно так, как нужно, – почти не говорила, лишь односложно отвечала на вопросы; опускала глаза, чтобы никто ничего не прочитал в них, и всячески демонстрировала тело в безумно узком, пленяющем воображение платье, сшитом по последней моде и соответствующем приличиям.
И создавалось впечатление, что под платьем она голая. Она двигалась, инстинктивно выгибаясь, так, чтобы бросался в глаза чехол. Именно такой Алекс и представлял себе Сару Тэва в платье искусительницы.
Ее лицо слегка порозовело; волосы были расчесаны на пробор и собраны в тугой узел на затылке. Это платье. Это лицо. Этот ореол недосягаемости. Гостям лишь оставалось пускать слюнки от вожделения.
Конечно, ни его мать, ни Филиппа не испытывали восторга, но по крайней мере сдерживали свою ненависть.
Но Джудит все же спросила у сына:
– Почему ты собрал здесь этих людей, Алекс? И почему на этом создании платье, которое я отдала Филиппе?
– Филиппа объяснит тебе, мама. Ты бы лучше пошла, отдыхать до того, как мы отправимся обедать.
– Я не уйду, – заявила Джудит сквозь сжатые зубы. – Ты испытываешь мое терпение, Алекс, держа против моей воли в доме эту, эту... шлюху.
– Не вмешивайся. И не устраивай сцен, мама. Я могу пустить слух, что у тебя начались истерические припадки, посмотрим тогда, что скажут твои драгоценные друзья.
– Ты бесчувственное чудовище, – прошипела она.
– Возможно, – сказал Алекс и отвернулся. Он чувствовал спиной ее пылающий взгляд, когда взял Сару за руку, спасая ее от Кардстона, который буквально засыпал ее вопросами. – Все готово, – сказал он вполголоса. – После обеда, как и планировали.
Она кивнула. Сердце ее учащенно забилось. Вражда Джудит и Алекса была очевидна для всех. У нее пропал аппетит при одной лишь мысли об их перепалке, о том, что Джудит увидит то, что произойдет дальше.
Джудит никогда не простит Алекса – никогда.
Проходившая мимо Франчески Филиппа остановилась.
– Вы заставили Алекса буквально кипеть, моя дорогая Сара. Может, откроете мне свои секреты.
– Вам это не по карману, – не задумываясь, ответила Франческа и тут же пожалела о своих словах. Она протянула руку к Филиппе, но та отстранилась.
– Мы знаем, что вы собой представляете и что делаете здесь, деля с Алексом комнату, и бог знает что еще. Не рассчитывайте на нашу дружбу, Сара. Я так же сильно, как Джудит, хочу, чтобы вы убрались отсюда.
– Не сомневаюсь, – пробормотала Франческа. – Но не сильнее, чем я. – Но Филиппа уже не слышала ее. Она направилась к Джудит.
Франческа отчаянно мечтала лишь об одном – чтобы этот вечер побыстрее закончился.
В этот момент в огромных дверях, разделявших переднюю и заднюю гостиные, появился Уоттен.
– Дамы и господа, кушать подано.
Кардстон подскочил к Франческе и предложил ей руку. Она вопросительно взглянула на Алекса, и тот едва заметно кивнул.
Они неторопливо прошли черед заднюю гостиную, обставленную белой с позолотой мебелью, в обеденный зал, где длинный стол из красного дерева был накрыт на десять персон.
Канделябры сияли сотнями свечей, отражавшихся в золотых столовых приборах, хрустальных бокалах и тарелках с позолоченной каймой. Напротив каждой тарелки в позолоченном держателе находилась именная карточка, и Филиппа провожала каждого гостя к его месту.
Место Франчески оказалось на дальнем конце стола, напротив Кардстона, рядом с Алексом.
Час от часу не легче, подумала она, когда на верхней галерее заиграли музыканты – виолончелист и скрипач. Алекс не отойдет от нее ни на шаг. Будет диктовать ей, что делать, что говорить, и не даст обратиться за помощью.
Кардстон помог бы ей. Он был очарован ею, ее сдержанность распаляла его все сильнее и сильнее.
Ужас охватил Франческу при мысли о том, как легко женщина может заполучить любого мужчину, если будет играть по правилам Сары.
Молчание и презрение. Обнаженность и руки. Все секреты Сары Тэва вступят в игру в этот вечер, который определит ее судьбу.
Музыка была легкой, воздушной, ненавязчивой, еда – превосходной. Подали прозрачное дымящееся консоме, затем отварную лососину в сметанном соусе. После лососины – жареных каплунов и запеченную телятину, а в качестве гарнира – картофель, зеленый горошек и шпинат под голландским соусом.
Франческа едва притронулась к еде, дрожа всем телом от волнения.
Алекс парировал почти все обращенные к ней вопросы.
– Моя невестка еще не оправилась после смерти мужа. Это ее первый званый обед, и она, естественно, нервничает.
Он многозначительно посмотрел на нее, и она кивнула. Но еще не время... еще не время...
– Это так трудно, – пробормотала Хайла Иденбридж. и ее бриллианты сверкнули в мягком свете свечей.
– Моя дорогая, просто не представляю, как вы это пережили, – вступила в разговор Соланж Крукенден, она была немного старше Хайлы и не так броско одета.
Джудит, сидевшая на другом конце стола, испепеляла Франческу взглядом.
– Господь не посылает нам испытаний, которые мы не в силах вынести, – напыщенно заявил Маркус. – Ну, где же десерт?
– Я вас покину ненадолго? – пробормотала Франческа дрожащим голосом.
– Конечно, моя дорогая. – Это снова заговорил Маркус, и Алекс не возразил, лишь проводил Франческу пристальным взглядом, когда она выходила из зала.
Все, игра началась, пути назад нет.
Франческа проскользнула в соседнюю комнату, где было устроено нечто вроде алтаря Уильяму – на черном бархате стояла его фотография в золотой рамке, и по обе стороны от нее горели свечи.
В комнате больше ничего не было. На балконе, ведущем в обеденный зал, играли музыканты. Заранее было решено, что сигналом для нее будет смена темпа и характера музыки. Перед этим подадут десерт из клубники, и тогда Алекс «вдруг» заметит, что она слишком долго не возвращается. Он попросит джентльменов пойти вместе с ним, посмотреть, что случилось с Сарой. Это будет сигналом для музыкантов сменить мелодию, и она начнет танцевать.
