— Приятно это слышать, — проговорила первая леди, но как-то сдержанно, в то время как взгляд ее блуждал по сторонам.
— Если вы остаетесь на сезон, мы, несомненно, встретимся в «Олмаке».
У Луизы словно отнялся язык. «Олмак» — это то место, где собираются сливки общества во время сезона, но тем счастливцам, кто полагал себя достойными быть принятыми, следовало обзавестись поручителями. А что могла она на это сказать? Признаться, что, может быть, никогда не получит доступа в это общество?
— Ах! — воскликнули дамы и переглянулись.
— Прошу извинить меня, я вижу приятельницу, с которой мне надо поговорить, — сказала мисс Харгрейв.
И они прошли мимо Луизы, как будто мимо стены.
Луиза тяжко вздохнула. Они ей даже не улыбнулись, а мисс Симпсон сделала вид, будто вовсе не знает ее.
Это и есть ее самый блестящий сезон в Лондоне?
Луиза чувствовала себя так, словно ей дали пощечину. Впервые она испытала такое унижение. В Бате у нее были друзья, знакомые ценили ее, никто не считал ее присутствие нежелательным. Слезы душили Луизу.
Рослый мужчина в кричащем жилете уставился на нее с явным любопытством, кое-кто из проходивших мимо зрителей тоже посматривал в ее сторону. Она, ни на кого не глядя, повернулась и почти натолкнулась на мужчину.
— Мисс Крукшенк, добрый вечер. Как вы находите представление?
О Боже, опять этот невыносимый лейтенант Макгрегор!
В этот момент у нее не было желания ни флиртовать, ни блистать остроумием. Кроме того, Луиза заметила его раньше, он сидел в одной из лож рядом с дамой с желтоватым лицом, и тут Луиза ощутила тягостную, ничем не объяснимую боль и попыталась справиться с собой.
— Я… м-м…
— Не расстраивайтесь так из-за них, — тихо произнес Макгрегор. — Они словно кошки, любят царапать. Вы вовсе не нуждаетесь в их признании.
Нет, как раз она нуждалась. Тем не менее его желание поддержать ее подбодрило Луизу. Макгрегор предложил ей руку:
— Позвольте мне проводить вас назад в вашу ложу.
Чувствуя себя отвергнутой, Луиза приняла его предложение. Она даже втайне огорчилась, что он не зашел к ней в ложу, а лишь проводил ее и поклонился на прощание. Она быстро села на свое место, так как в зале стали гасить свечи.
— Я не решалась часто смотреть в их сторону, но, по-видимому, лорд Гейбриел и его жена не покидали ложу, — прошептала Джемма. — Ты не встретила их в фойе? Не разговаривала с ними?
Луиза покачала головой, не в состоянии произнести ни слова, не выказывая при этом своего огорчения. Она обрадовалась, когда музыканты начали настраивать инструменты, и притворилась, будто полностью увлечена музыкой.
Наконец появился сэр Лукас и сел рядом с ней. Он пожал ей руку, а затем посмотрел на сцену. Луиза решила было рассказать ему о своей неудаче, однако передумала. Впрочем, милому Лукасу это даже не приходило в голову, хотя Луиза больше не сомневалась в том, что некоторые светские леди находят ее общество не совсем подходящим. Слезы навернулись ей на глаза, но она прогнала их прочь — только не здесь, решила она, здесь нельзя давать волю чувствам.
Джемма удивилась, когда занавес подняли снова, — по всей видимости, вечернее представление еще не закончилось. Это уже был не Шекспир, теперь на подмостках разыгрывалась комедия с грубыми плоскими шутками и розыгрышами.
Представляемый актерами фарс, безусловно, вызвал бы осуждение со стороны отца мисс Поумшак, викария, его дочь также выглядела слегка шокированной, но предпочитала держать язык за зубами. Публика между тем смеялась над неприличными шутками актеров, однако смех Луизы звучал неестественно резко.
Она предпочитала не замечать встревоженного взгляда Джеммы. Повернувшись лицом к сцене, Джемма тщетно силилась уловить смешное в остротах и шутках, многие из которых просто не понимала, хотя смеялась вместе со всеми.
Когда фарс закончился и зрители стали расходиться, Джемма бросила взгляд на ложу лорда Гейбриела. К ее разочарованию, ложа была пуста.
— Пойдемте быстрее, — сказал сэр Лукас дамам. — Сейчас на улице будет столпотворение, а нам еще надо найти свой экипаж.
Проходы были забиты зрителями, устремившимися к выходу, так что им пришлось потолкаться, чтобы выйти наружу, да и свой экипаж среди суеты разъезда они нашли не сразу. Наконец они забрались в карету и поехали домой. Всю дорогу Луиза почти все время молчала, и когда карета остановилась у дома и дамы вышли, сэр Лукас с тревогой посмотрел на нее:
— Что с тобой, Луиза?
— Голова разболелась, — ответила Луиза. — Большое спасибо, Лукас, за столь приятный вечер. Как это было мило с твоей стороны пригласить нас в театр.
Это явно польстило сэру Лукасу.
— Я рад, что ты получила удовольствие. Но поскольку тебе нездоровится, заходить я не буду. Отправляйся лучше спать.
Луиза молча согласилась, он провел ее под руку до дверей, затем повернулся и пошел прочь, она с унылым видом посмотрела ему вслед. Зайдя в дом, Луиза пожелала всем спокойной ночи, отказавшись от предложения услужливой мисс Поумшак заварить ей отвар от головной боли.
— Вероятно, у нее снова разболелась лодыжка, — поджав губы, заметила мисс Поумшак, когда они с Джеммой смотрели, как Луиза поднимается по лестнице. — Ей не следовало ходить в театр.
Джемма что-то пробормотала в ответ и пожелала ей спокойной ночи. На душе у нее было тревожно. Что случилось с Луизой? Не повстречала ли она лорда Гейбриела, не отказал ли он ей? Джемма поднялась к себе и, как только горничная помогла ей переодеться ко сну, накинула поверх ночной сорочки шаль и направилась в спальню Луизы. Дверь была закрыта, и она тихонько постучала.
Ответа не последовало, но до слуха Джеммы донеслись приглушенные рыдания.
Не может быть! Джемма, набравшись смелости, повернула ручку, дверь оказалась незапертой, и она решительно шагнула внутрь.
Так и не сняв вечерний туалет, Луиза ничком лежала на кровати и горько плакала.
— Луиза! Что с тобой? — Джемма поспешно подошла к кровати, присела и обняла подругу за плечи. — Ты все-таки встретилась с ним? Лорд Гейбриел чем-то огорчил тебя? Неужели это из-за меня погибли все твои надежды? — Джемма затаила дыхание, пока не увидела, что Луиза покачала головой, не переставая всхлипывать. — Что же тогда случилось? — Озадаченная, Джемма посмотрела на подругу. — Расскажи мне, пожалуйста. Все плохо, да?
— Д-да, п-плохо, — ответила Луиза. — Я… они… мисс Хар… грейв…
Джемме это имя было незнакомо.
— Пожалуйста, Луиза, успокойся, зачем так изводить себя? Может позвонить, чтобы принесли бренди или чашку чая?
— Нет-нет. Я отослала прислугу спать. Никого не хочу видеть. Лукас мог бы заметить, что со мной происходит что-то неладное. В театре он был так невнимателен ко мне. О, какая я несчастная!
