У нее был приятный голос, не визгливый и не громкий, говорила она не как простолюдинка.
— Чем могу помочь? — любезно спросил он и незаметно выдвинул ящик стола, готовясь достать оттуда достаточную, на его взгляд, сумму наличных денег и покончить побыстрее с этим делом.
— Вы прочитали мою записку?
Он с вежливым недоумением посмотрел на нее:
— Касающуюся…
Девушка облизнула губы.
— Конечно, вы должны вспомнить. Я недавно получила письмо, в котором говорится, что я… что мы… что я ваша сестра, милорд, — отчаянно путаясь в словах, проговорила она.
Гейбриел застыл на месте и невольно нахмурился. В воздухе повисла неловкая пауза. Он никак не мог найти нужные слова.
— Яне…
Его первым побуждением было не признаваться. Но с какой стати ему отпираться? Да, он вскрыл письмо, прочел первые строчки и тут же отправил этот восхитительный букет нелепостей и несуразиц в мусорную корзину. Он принял все это как дурное и гнусное вымогательство, ну что ж, в таком случае они не на того напали. Или возможно, в голову какой-то женщины, оказавшейся без средств, пришла нелепая идея заработать себе на жизнь таким нечестным путем.
Он достаточно повидал на свете разных негодяев и мошенников, чтобы научиться различать все их плутни. Невесть откуда взявшиеся родственники, жадные до денег. Любое притязание на родство оказывалось безосновательным. Нет, он не был таким простачком, которого можно было поймать на удочку с помощью такой беззастенчивой лжи.
Однако эта девушка совсем не походила на тот тип женщины, который, как он предполагал, обычно скрывался за такого рода посланиями. Гейбриел откашлялся и заговорил, стараясь сохранять выдержку. Если он на нее накричит, то не исключено, что она упадет в обморок. Она была бледна — по всей видимости, ей понадобилось все ее мужество, чтобы вот так просто сидеть и смотреть ему в лицо. Девушка судорожно сжимала ридикюль.
Она либо искушенная актриса — недавно он видел подобное на сцене одного театра, — либо орудие в руках того, кто подучил ее этакой хитрости. Либо у нее помрачен рассудок. Однако в любом случае он не хотел ее обнадеживать. Гейбриел заговорил, осторожно подбирая слова:
— Боюсь, что вы заблуждаетесь, мадам. У меня нет сестры.
— О, я так надеялась… — Она умолкла. — Я так надеялась, что наша… моя… ваша мать уже известила вас об этом.
— Моя мать? — У этой девушки явно не все в порядке с головой. — Я ничего подобного не слышал от своей матери, мадам.
Гейбриел понимал, как глупо прозвучали его слова. Девушка в смятении посмотрела на него.
— Я не замужем, — пояснила она. Гейбриел, прищурившись, заметил:
— Какое это имеет отношение к делу?
— Не надо называть меня мадам, — объяснила девушка. — Если никто не поставил вас в известность о моем положении, тогда мне понятно ваше недоумение, сэр, то есть милорд. Сожалею, что мне приходится говорить с вами таким образом. Но для меня это очень важно… я должна знать. Мама пригласила меня встретиться с ней, чтобы я очутилась в семье… моей семье. Я всю жизнь ждала этого момента. Вы должны меня понять!
Она повысила голос. Гейбриел поморщился, однако он надеялся выпроводить ее до того, как у нее начнется истерика. Чтобы она не разбудила Психею.
— Я не могу…
— Но она передала мне, что вы могли бы устроить нашу встречу!
— Моя мать не могла желать этого.
— Я, наверное, плохо все объяснила, — сказала девушка, прикрыв рукой лицо. «Какая она хорошенькая», — невольно отметил про себя Гейбриел. — Вы не хотите прочесть письмо, которое она мне написала?
— Разумеется, хочу, — сказал Гейбриел, его заинтересовал листок бумаги, вынутый девушкой из ридикюля и бережно развернутый, словно в нем заключалась ее последняя надежда на спасение, — наверное, это письмо столь же нелепо, как нелепа ее странная просьба.
Но, прочитав письмо, Гейбриел еще больше нахмурился. Он еще раз перечитал письмо, причем очень медленно.
— Это письмо написано почти двадцать лет тому назад. Почему вы так долго ждали?
— Как вы могли узнать из моей записки, я получила его совсем недавно. — Ее синие глаза с тревогой остановились на его лице.
— Все, что вы говорите, звучит весьма неправдоподобно, — произнес Гейбриел резким тоном.
Девушка продолжала смотреть на него.
— Возможно. Но если вы поговорите с вашей матерью, она подтвердит, что это ее письмо и что она желает встретиться со мной.
— Допустим, в том, что вы говорите, есть доля правды, но почему вы думаете, что моя мать сочтет нужным встретиться с вами? К тому же я не могу спросить ее об этом.
— О! Ну пожалуйста! Это так важно! Умоляю вас.
— Вы меня не поняли. Я вообще не могу ни о чем ее спросить. Моя мать несколько лет тому назад умерла.
Гейбриел вскочил на ноги, чтобы подхватить ее, но не успел обежать вокруг стола, как она упала в обморок.
Когда Луиза, немного всплакнув, вышла из комнаты, она чувствовала себя уже лучше, хотя голова у нее действительно побаливала. Узнав, что Джемма куда-то ушла, она нахмурилась. Луиза хотела поговорить с кем-то более близким ей по духу, чем мисс Поумшак. Компаньонка, как дочь викария, вполне ее устраивала, несмотря на то что была буквально набита банальными истинами и фразами. И сейчас Луизе совсем не хотелось выслушивать ее бесконечные причитания, а также уверения, что завтра все будет лучше.
Погруженная в свои мысли, Луиза прошла в гостиную. Хорошо, что Джемма взяла с собой служанку, теперь за нее можно не беспокоиться. Догадываясь, куда именно отправилась ее подруга, Луиза не винила Джемму, что та не взяла ее с собой на встречу с лордом Синклером. Попроси ее Джемма об этом, она, конечно, согласилась бы, но при одной мысли увидеть изумленного, а потом и рассерженного лорда Гейбриела Луизу бросило в дрожь.
Мысли Луизы вернулись к избитым выражениям мисс Поумшак. Насколько все же они утешительны.
Просто Луиза снова вспомнила о двойственном и незавидном положении Джеммы, не знавшей, к какому слою общества она принадлежала, и тогда ее собственные проблемы предстали перед ней в совершенно ином свете. Луиза не сомневалась в том, что ее подруга и по происхождению, и по своим наклонностям и манерам наверняка леди.
Сама Луиза находилась в несравненно более выгодном положении, несмотря на все ее неприятности, обусловленные откровенно неприязненным отношением к ней лондонского светского общества. Всю жизнь она была окружена заботой и вниманием родных и близких, отец оставил ей состояние, поэтому в будущем ей не грозили ни бедность, ни какие-либо иные лишения; у нее был достойный жених, преданно любивший ее. Хотя в последнее время он проявлял к ней недостаточно внимания.
