— Надеюсь, ты хорошо спала.
Она попыталась произнести эти слова, как обычно, живо и весело — Джемма сразу это заметила и обрадовалась. Хотя ей, как и Луизе, пришлось приложить немало усилий, чтобы ответить таким же бодрым тоном. Всю ночь она почти не сомкнула глаз, думая о том, что ответит ей лорд Гейбриел, когда прочтет ее письмо.
— Сносно, — солгала она. — Какое сегодня хорошее утро.
— О да, — согласилась с ней Луиза. — Солнце уже взошло, и птицы проснулись. В такой прекрасный день не хочется долго валяться в постели.
Как полагала Джемма, это тоже была ложь, хотя более искусная. Все дело в том, что обе они были слишком взволнованы, чтобы спокойно нежиться в постели, хотя мисс Поумшак еще не появилась. Когда Луиза протянула руку за ломтиком тоста, Джемма заметила на ее пальцах пятна от чернил.
Луиза поняла значение ее взгляда и сразу призналась:
— Я послала записку леди Гейбриел. Спросила, не может ли она представить меня на некоторых светских вечерах, чтобы ввести в высший свет. Мы все-таки знакомы друг с другом, а она весьма любезная и обходительная леди, и я надеюсь… — Тут Луиза прикусила губу и умолкла.
Джемма тоже на это надеялась: Луиза не заслуживала еще одного отказа. Это касалось и ее самой, ведь она тоже питала надежду.
За завтраком они непринужденно болтали, но Джемма видела, как напряженно прислушивается Луиза к каждому звуку, доносившемуся с улицы. Обе ждали, что раздастся стук в дверь и либо придет письмо по почте, либо его доставит слуга, либо явится леди Гейбриел собственной персоной, если, конечно, они такие везучие.
К еде ни Луиза, ни Джемма не притронулись. Джемма бросила на стол салфетку и устремилась вслед за подругой в гостиную. Захватив с собой рукоделие, Джемма принялась пришивать кайму на платок, а Луиза просматривала журнал мод.
Утро казалось бесконечным, как никогда, хотя фарфоровые часы на камине безостановочно отсчитывали минуту за минутой. Джемма по крайней мере раза три уколола иголкой палец, пока наконец не раздался стук в дверь.
Не двинувшись с места, Джемма прислушалась к голосам снаружи. Луиза, побледнев, вскочила на ноги. Никто из них не проронил ни слова, и в этот момент раздался стук закрываемой двери. Джемма напрягла слух, но, по-видимому, в дом никто не вошел. Затем послышались шаги на лестнице и появился Смелтерс. Он держал серебряный поднос с письмом.
Джемма затаила дыхание. Смелтерс подошел к Луизе:
— Вам письмо, мисс.
— Спасибо.
Луиза бросила на Джемму виноватый взгляд. Едва лакей вышел, как она надорвала конверт и быстро пробежала глазами записку.
Вовсе не было нужды спрашивать, что написала леди Гейбриел. Когда Джемма увидела огорченное лицо Луизы, ей стало горько и больно за подругу.
Луиза тяжело опустилась в кресло.
— Она пишет, что будет счастлива видеть меня снова, но в настоящее время она почти никуда не выезжает, поэтому не может выполнить мою просьбу.
— Мне так жаль, — сказала Джемма. Луиза с трудом сдерживала слезы.
— Ах, если бы моя тетя Марианна не уехала путешествовать за границу… — Луиза сокрушенно покачала головой и сникла. — Что толку жаловаться. Что-нибудь придумаю. — У нее задрожали губы, и она сказала: — Пойду прилягу. Извини, Джемма, у меня разболелась голова.
Понимая, что подруге хочется побыть одной, Джемма кивнула.
— Скажу мисс Поумшак, чтобы не беспокоила тебя. Даже своим прославленным отваром.
— Спасибо, — с чувством проговорила Луиза и быстро вышла из комнаты.
О Боже! Луиза утратила свою самую большую надежду обрести покровительницу, а Джемма ждала — лорд Гейбриел пока не удосужился ответить на ее письмо. Интересно, прочел ли он его?
Наконец появилась мисс Поумшак, она вышла из столовой. Узнав о недомогании госпожи, она поцокала языком и выразила удивление по поводу того, что Лондон считается самым желанным и очаровательным местом.
— По-видимому, Лондон плохо отражается на здоровье мисс Крукшенк, — проговорила она, подсаживаясь к столу со своим вышиванием.
Джемма что-то невнятно пробормотала в ответ и снова занялась рукоделием, но при этом вздрагивала при каждом звуке, доносившемся снаружи. Всякий раз, когда мимо окон проезжала карета или раздавался звук шагов на мостовой, она замирала, надеясь получить послание с более благоприятным ответом.
Джемма и мисс Поумшак молча вышивали до тех пор, пока к ним не зашел Смелтерс и не объявил, что наступило время ленча.
Джемма пошла вслед за мисс Поумшак в столовую, но не притронулась ни к лососине, ни к горчичному соусу, несмотря на то что за завтраком тоже ничего не ела. Ей хотелось плакать. Почему нет никаких известий? Как может лорд Гейбриел игнорировать ее просьбу об аудиенции по столь важному для нее делу?
Мисс Поумшак, помешивая суп в тарелке, спросила:
— Вы не голодны, мисс Смит?
— Нет, нисколько, — ответила Джемма, запах еды вызывал у нее отвращение. — У меня тоже разболелась голова.
— Дорогая мисс Смит, надеюсь, это не какая-нибудь заразная болезнь? — сказала мисс Поумшак, так и не донеся ложку до рта.
— О нет, ешьте на здоровье, — успокоила ее Джемма, гадая в то же время про себя, когда это было, чтобы у ее собеседницы отсутствовал аппетит. Но разве мисс Поумшак виновата в том, что от переживаний у Джеммы кусок не лез в горло.
— Полагаю, мне тоже следует немного полежать, так что извините меня, пожалуйста.
Джемма выскользнула из столовой, хотя мисс Поумшак успела прокричать ей вдогонку один из своих домашних рецептов против недомогания. Но в коридоре Джемма в раздумье остановилась.
Она пойдет и встретится с ним лично! Кроме того, Джемме совсем не хотелось, чтобы кто-нибудь стал свидетелем, когда ей откажут. Она совладала со своим первым порывом — отправиться туда одной. Но идти по улицам Лондона одной, без сопровождения она не может из соображений благопристойности. Вовсе ни к чему, чтобы у лорда Гейбриела сложилось о ней превратное мнение до того, как она успела изложить свое дело. Джемма поднялась наверх, чтобы найти Лили.
— Я собираюсь кое-кого навестить, но это довольно далеко, — объяснила она служанке. — Ты не прочь прогуляться со мной?
— Конечно, мисс, — ответила девушка с выражением любопытства на лице.
Джемма накинула шаль и задержалась перед зеркалом, разглядывая с недовольным видом свое поношенное муслиновое платье. Не в этой одежде собиралась она предстать перед братом, но сейчас она была слишком возбуждена, чтобы переодеваться. К тому же ей вовсе не хотелось в глазах брата выглядеть ни модно одетой, ни состоятельной, ей незачем было притворяться. Возможно, это даже к лучшему, если он увидит ее такой, какая она есть на самом деле. Если он откажет ей только по причине ее внешнего вида, тогда им незачем больше встречаться.
