— Ты хорошо сделал, что доложил мне. Да будет Аллах доволен тобой! Но что же мы будем делать с ними?
— И я рассудил так, — сказал мне в заключение мой друг Сулейман. — Нет в этом деле чьей-либо вины. Что осуждать нищего и неграмотного метельщика? Бедность толкает людей на воровство, а он нашел — разве кто-нибудь отдает найденное? Да и купца, камень купившего, тоже не следует осуждать. Он правду сказал!
Несравненный согласился со мной, забрал у купца камень, у носильщика медальон и отпустил их с миром».
Парвез отщипнул виноградину, положил в рот, пожевал и добавил:
— А что мы будем делать с тобой, бабуджи?
Григорий усмехнулся:
— Ничего! Я не украл этот бриллиант. Я действительно простой купец, но я честный человек. Вот законный владетель бриллиантов! — он показал на Дангу. — Это расейский княжич Никита Боголюбов, по-вашему — раджа. Никитка! Покажи мухтараму свой медальон.
Дангу вытащил его из-под серапы, щелкнул крышкой и поднес к лицу опешившего Парвеза.
— Вот, мухтарам! Тут, — продолжал Григорий, — гравировка кириллицей, ну, буквы такие расейские, читаю: — «Сего владетель есмь Никита Боголюбов, князев сын, рожден 5 дня сентября 1697 — го». Если нужны еще доказательства, я могу представить!
— Нет, нет! Что ты! — замахал руками Парвез. — Этого достаточно, я верю!
— Его батюшка — князь, служил нашему царю императору Петру Алексеевичу и был когда-то послан посольством к Великому Моголу Аурангзебу. Да погиб, видать, в пути на перевале Зоджи-Ла. Царствие ему небесное!
— Аллах велик! Аллах велик! — Парвез молитвенно сложил руки, потом развел их и поклонился Дангу: — Да простит меня хузур! Твоя воля для меня закон!
— Бабуджи! — повернулся он к Григорию. — Я хочу, чтобы ты и твои знатные спутники были сегодня моими гостями. Мы сделали хорошее дело. Я покажу вам Шринагар, а завтра утром ты получишь деньги за бриллиант.
— Ну это можно! Ладно! — ответил Григорий и перевел предложение Парвеза Дангу и Дарье. Те радостно закивали. Молодость всегда жаждет новых впечатлений и не упускает возможности получить от жизни удовольствие.
Парвез хлопнул в ладоши и, когда слуга Нанди почтительно вытянулся перед ним, сказал ему строго:
— Покажи этим фаренги Шринагар. Возьми нашу лодку, покатай по озеру и каналам. Охране Шалимар Баг предъяви мой пропуск — парвану, они тебя пропустят. А потом отвези в караван-сарай Кальяни. Я распоряжусь, чтобы им приготовили там две комнаты и хороший ужин.
Через несколько минут, пробравшись сквозь сутолоку шумного базара, наши друзья подошли к берегу Джелама, аккуратно выложенному плитами из известняка. К воде вела красивая каменная лестница, у края которой покачивалась на легких волнах большая белая остроносая лодка — дунга с уютной беседкой, крыша которой была задрапирована полосатой красно-серой тканью с длинными свисающими оборками так, что внутри всегда царили тень и прохлада.
С лестницы Нанди что-то крикнул, и из лодки выглянул старый ганджа — лодочник и откинул входной полог.
— Проходите, почтеннейшие! — проговорил Нанди, вскакивая в лодку и поддерживая полог, чтобы пропустить в беседку гостей.
Ганджа оттолкнулся от берега, едва слышно работая одним кормовым веслом, пересек Джелам, вошел в прямой узкий канал и через несколько минут выплыл на простор озера.
Восхищенным взорам россиян открылась картина дивной красоты. Ничего подобного никто из них не видел и просто не мог себе представить.
В небольшой ряби изумрудных вод отражались зелено-голубые горы, обступившие озеро, белые кучевые облака, висевшие над ними, и бездонное ярко-синее небо. Там и сям водную гладь пересекали дунги самых разных цветов и размеров, на мелководье поднимали свои крупные белые чаши лилии в обрамлении вееров узорчатых зеленых листьев. По берегам среди чинар и тополей виднелись дома и постройки. Прохладный ветерок, пахнущий водой, приятно освежал, хотя солнце было уже высоко и изрядно палило. Дунга тихо скользила по воде, оставляя расходящийся треугольный след.
Первой нарушила молчание Дарья:
— Красиво ж как! Господи прости, как у нас на Волге-матушке!
— А на наше Ильмень-озеро похоже, — подхватил Григорий, — да только там не так зелено и тепло.
— И я не видел такого чуда, — добавил Дангу, — хотя много бродил здесь по горам.
Между тем лодка пересекла озеро и подошла к противоположному берегу. Здесь обозначилось среди кустов и зарослей орешника начало другого неширокого канала, уходящего в глубь обширного сада. Поперек русла висела толстая цепь, преграждавшая проезд. Ганджа притормозил лодку, и она мягко ткнулась носом в преграду. И в ту же секунду с обеих сторон канала выросли, словно из-под земли, фигуры стражников-сипаев. С громкими предупреждающими криками они навели ружья на лодку и ее пассажиров. Нанди, сидевший на корме вместе с ганджи, вытащил из-за пазухи парвану, разрешение с подписью самого субедара эмира Мансур-хана на квадратном красно-белом куске кожи, повернул его лицевой стороной сначала к одному сипаю, потом к другому и что-то громко крикнул. Стражники немедленно убрали ружья, цепь с плеском упала в воду, открывая канал.
Нанди просунул голову в беседку и проговорил:
— Бабуджи! Это Шалимар Баг падишаха Аурангзеба!
— Дак это знаменитые сады Шалимар Великого Могола! — возбужденно воскликнул Григорий, хватая за руки Дарью и Дангу. — Про них зело много мне сказывали в Кашгаре. Посмотрим, посмотрим теперь на диво индианское!
Ганджи неторопливо работал веслом, посылая лодку по каналу против слабого течения, стараясь не плескать водой и не мешать гостям наслаждаться открывающимися видами. По берегам канала, обложенным дерном, тянулись аллеи из туи, дно было выложено большими плитами известняка.
Канал вскоре закончился большим круглым бассейном, облицованным розовым мрамором. От бассейна отходило три новых канала. Над каждым из них был перекинут горбатый ажурный мостик с красивой беседкой посередине. Лодка пересекла бассейн и вплыла под мостиком в новый канал. Посередине тянулся ряд мраморных фонтанов, в водяных струях которых вставала радуга. Берега канала были обрамлены аккуратно подстриженными декоративными кустами и деревьями с цветами, испускавшими аромат. С ветки на ветку, наполняя воздух пением и щебетанием, перепархивали диковинные птицы с ярким разноцветным оперением.
Миновав канал с фонтанами, лодка углубилась в систему небольших проток и островков. Перед взорами зачарованных россиян появлялись то уединенные беседки с каменными спусками к воде, укрытые зеленью, то живописные полянки с какими-то зверьками, то совершенно заросшие по берегам протоки с журчащей быстриной, больше похожие на затененные зеленые туннели, то небольшие озерца, каждое с определенным видом и цветом кувшинок или лотосов — розовыми, белыми или голубыми — или с поверхностью, покрытой изумительной красоты ковром из листьев, по которому с тихим шуршанием продвигалась лодка.
