еды возмущался уровнем требований и перечнем блюд.
— Не стану я это кашеварить! Вот хоть убейте меня. Я уж лучше помру, чем на такой корм переведу хозяев!
— Вот наступят тёмные времена, все перейдут! У кого есть. Остальные и помрут, помяни моё слово! — орал призрак.
Видимо, от волнения основатель рода вернулся к изначальному виду, то есть крестьянскому. Это не способствовало убедительности.
— Да какие тёмные времена, вашсиятсво? — изумлялся слуга, прижимая к сердцу край передника. — Только всё наладилось, да и мир-то, посмотрите, какой! Чудеса сплошные!
— Чудеса до добра не доводят, я-то знаю, — хмурился дух. — Вот как только их полно становится, то всё!
— Что всё?
— Конец! — взвыл призрак, замерцав. — Чу-у-у-ю.
— Молодой господин, — шёпотом обратился ко мне Прохор, наконец увидев, что я пришёл. — Вы вразумите уважаемого предка, чтоль. Боюсь я за его душевное, это, равновесие. Говорит, запасать лапшу манжурскую. Ну, которую кипяточком залил и готово. Гадость же бесполезная. Разве ж то здоровая пища? Нет, чтобы пироги.
— Мука не хранится! — услышал дух предка. — И молоко нужно сублимировать!
Я даже поперхнулся напитком, настолько не ожидал услышать такое.
— Я это ему сказал, — признался слуга, вздыхая. — Услыхал про новые текнологии, значит-с. Что молоко сушат, представляете? А потом водой разводят — и как настоящее.
— Вот! Запасы воды тоже нужно сделать, — оживился предок. — Колодезной непременно, таскать вручную, а то гадость подсунут, знаю я их. Нужно вырыть колодец!
— Обязательно, — смиренно сказал я.
В таком состоянии с ним лучше было не спорить. А как делали с буйными — соглашались и в путы. Призрака я мог утихомирить в любой момент, но меня насторожило это обострение, поэтому я осторожно начал выспрашивать, что же послужило причиной.
— Беда, Александр, — посетовал дух. — Чую я, грядёт что-то. Готовиться надо. Ночью сегодня кто-то пытался проникнуть на территорию.
Вот с этого нужно было начинать! А не с колодца и запасов лапши. Предложил выйти наружу и проверить периметр, отводя огонь от Прохора. Старик благодарно мне поклонился, прежде чем мы вышли.
Защитная сеть была в порядке, но Митрофан Аникеевич снова начал терять образ, то превращаясь в грозного вояку, то облачаясь в обноски.
— Не пойму я, что за напасть, Александр. Звери твои, — он указал на каменных львов, — вообще никак не реагируют. Клянусь, кто-то хотел пройти.
Несмотря на его вечную паранойю, я ему поверил. Так взбудоражить духа могло лишь что-то действительно серьёзное.
Я очень тщательно проверил каждую нить плетения, ключевые узлы и подпитывающую систему. Нарушений сети не нашлось, ни малейших повреждений. Судя по всему, неизвестный попытался, наткнулся на защиту и попробовал её на прочность, но аккуратно. Мне не поступило сигнала, иначе я бы ощутил.
Мейснер? У меня было лишь одно предположение. Только князь проявил ко мне интерес, а учитывая рассказанное Баталовым, то его светлость и возможности имел.
— Беда будет, — заявил призрак.
— Не будет, — так же безапелляционно ответил я и, предупреждая возражения, спокойно пояснил: — Митрофан Аникеевич, вы не подумайте, что я излишне самоуверен, но наша защитная сеть выдержит удар огромной силы. Я не утверждаю, что она безупречна. Это невозможно. Но никто, повторяю, никто не сможет проникнуть внутрь без потерь. Весьма внушительных потерь.
— Да знаю я, — отмахнулся дух предка. — Саша, я же вижу, что ты тут сотворил. Знаю и что вы думаете про меня. Мол, старый дурак, заняться нечем, кроме как панику наводить постоянно. Но поверь мне, я не ошибаюсь.
— Хорошо, будет всё, что вы пожелаете, — я поверил. — Но без лапши, хорошо?
— Хорошо, — с облегчением улыбнулся он. — Но вот насчёт ещё одной пушки…
Я закатил глаза, но выслушал длинный список вооружения. Где-то две трети удалось урезать, но остальное пообещал. Заказал сразу же у Батиста, показав переписку с купцом духу предка. Жаныч мгновенно ответил, что сделает всё очень быстро, что означало срочную доставку, а значит дорогую. Но зато Митрофан Аникеевич окончательно успокоился и даже что-то приятное сказал.
Уладив очередную оборонительную проблему, я вернулся в дом, где меня уже ждал завтрак. Домашние давно поели, поэтому Прохор накормил меня примерно за всех.
Но я и не возражал, сил требовалось много, как восполнить день вчерашний, так и подготовиться к грядущему. Я тоже чуял — понадобится.
Мы уладили с дедом академические вопросы, с Тимофеем договорились встретиться вечером у залива — я хотел заняться перемещением острова. Помощник отчитался о делах и передал мне пожелания из деревни. Там всё шло хорошо, но меня ждали в гости, чтобы я лично всё увидел.
Собирая одежду для чистки, я обнаружил в кармане платок с той пылью, что была на подоконнике в комнате северянина. Надо же, вылетело из головы…
Так, время послеобеденное. Можно нанести визит алхимику, о котором мне рассказывал пристав. Наладить добрососедские отношения и заодно выяснить, что же за вещество поспособствовало дурману Гарольда. Ну или нет.
Тем более пора уже было собственную лабораторию строить, благо теперь было где. Баталов, как и обещал, прислал бумаги на остров, так что все формальности были соблюдены. Расширяться можно официально.
— Я ненадолго, — крикнул я в пустую кухню.
Все куда-то пропали, но хотя бы шума не было. Проверив ещё раз магические контуры, я прогулялся до Сытнинской улицы. Задержался возле рынка, улыбнувшись.
Раньше он был Обжорным, да и располагался на той стороне реки. Пока не сгорел полностью, чуть не подпалив и кварталы вокруг. Земля, напитанная уймой магии, не терпела ошибок, а уж особенно стихийников. И горело тогда всё, словно сухая щепа.
Сейчас здание было из камня, выглядело очень внушительно и больше напоминало один из корпусов коллегии, чем торговое место. Но, как и прежде, доносились ароматы выпечки, жареного мяса и призывы из купеческих лавок.
— Сдоба! Выпечка! Бараны! Лососятина! У нас самое свежее! Сегодня поймали!
Жизнерадостное разноголосье и пленительные запахи вынудили меня свернуть в открытые ворота. В конце концов, с пустыми руками приходить невоспитанно. Надо бы прийти с гостинцами, да такими, чтобы сразу алхимик меня принял как родного.
Глава 13
Могли пройти столетия, но рынки всегда оставались прежними. Здесь жили по своим законам и меняться не собирались.
Самые бросовые и яркие товары размещали на виду, такие, от которых рябило в глазах.
