нужные из свидетельств отцев»? Макарий вместо всяких оправданий объявлял, что он приводил только такие места, какие могли доказывать его учение (Деян. VI. 188. 191. 193. 198 и пр.). Собор нашел потом, что сличения одного первого свитка Макариева с писаниями отцов совершенно достаточно для изобличения нечестия этого еретика, и счел за излишнее делать подобное же сличение и других двух свитков Макария (Д. VI. 217). В интересах обращения, заблуждающихся к истине православия, отцы собора с другой стороны приняли на себя проверку свидетельств, заключающихся в свитке легатов и доказывающих истинность учения о двух волях и действиях во Христе. Свидетельства легатов оказались согласными с подлинниками; это были свидетельства из Льва, Амвросия, Афанасия, Златоуста, Григория Нисского, Григория Богослова, Епифания Кипрского, Августина и других (Д. VI. 222. 229. 244 и пр.). Чтобы не оставить ничего не рассмотренным из всего, что написано было Макарием, некоторыми членами собора заявлено было, что есть и еще некоторые сочинения Макария, которые заключают туже монофелитскую ересь и хранятся в патриаршей библиотеке. При этом заявлении некоторыми прибавлено было, что сочинения свои Макарий во множестве списков старался распространить повсюду, и они зашли даже в Рим и Сардинию. Поэтому положено было принести из библиотеки и другие сочинения Макария и исследовать их. Сочинения эти найдены также исполненными лжеучения, но собор не счел нужным прочитывать их в целом составе, так как это было бы очень утомительно, и ограничился чтением извлечений из них. Сочинения были осуждены (Д. VI. 347–354). В продолжение рассмотрения мнений и сочинений Макария собор не раз обращался к нему с убеждениями исповедовать во Христе два естественные хотения и действия не слитно и нераздельно, но Макарий оставался при своем заблуждении (Д. 173–4). Тогда собор, видя упорство его. видя, по образному выражению «деяний» собора, что он «шею натянул, как железный нерв, лицо сделал медным, уши заградил от слушания, сердце сделал упорным в непослушании закону» (Д. VI. 542), решился сначала лишить его омофора (Д. VI. 195), а потом произнести над ним суд церковный во всей строгости. Собор объявил: «божественное правило отнюдь не дозволяет сидеть на учительском престоле Макарию, состарившемуся в догматах нечестия и не только наполнившему подпольным извращением весь христолюбивый народ и подделавшему свидетельства св. и славных отцев, но и возмутившему по средством своих писем и посланных людей всех от востока солнца до запада, и справедливо и законно лишенному святительского облачения». Макарий признан лишенным святительства, низложенным и анафематствованным, при чем положено было просить императора, чтобы он изгнал Макария из Константинополя. На место низложенного Макария выбран был новый патриарх в Антиохию — Феофан, который и принял участие в деяниях собора (Д. VI. 384. 385).
Осуждение Макария и изобличение его лжеучения было одним из важнейших дел собора, но этим борьба отцев собора с еретиками лично не ограничилась. Кроме этого главного ересиарха монофелита, на соборе являлись и некоторые другие, мыслившие по монофелитски. Борьба с ними требовала также не мало труда и времени со стороны собора. На соборе обнаружились такие монофелиты, которые в своих воззрениях стояли на точке зрения указа Констанса II, на точке зрения «Образца», т. е. такие, которые считали не нужным какие бы то ни было религиозные рассуждения об одной и двух волях во Христе, и полагали незаконным осуждать как тех, кто учит об одной воле, так и тех, кто учит о двух волях. Во главе этих монофелитов стоял епископ Мелитинский Феодор, называвший себя «человеком деревенским». Около него сгруппировалось несколько других епископов и клириков. Феодор представил на собор хартию, в которой на основании определений пятого Вселенского собора о том, чтобы не было производимо новых изысканий в области веры, требовал, «чтобы никто не смел преступать или прилагать древние пределы (веры), постановленные отцами для спасения всех, также чтобы кто-нибудь не подвергался осуждению или обвинению, которому подвергались некоторые из прежде бывших, учивших или об одном действии и хотении, или о двух действиях и двух хотениях. II пусть никто из лиц той или другой стороны не подвергается осуждению или обвинению за это» (Д. VI. 167 — 9). Этих лиц, отделяющихся от общения с остальным собором, сначала сочли за сторонников Макария, но оказалось, что они стояли особо, составляли отдельную партию (Д. VI. 170–172). Партия эта не долго отделялась от собора. После того, как произошло на соборе сличение первого свитка Макариева, которое обнаружило неосновательность монофелитства, епископы и клирики, принадлежавшие к этой партии, объявили себя единомышленными с собором православных п подав собору свое «исповедание веры», они действительно воссоединены были с церковью (Д, VI. 216–288 и дал.).
К концу соборной деятельности отцам собора пришлось иметь дело с отдельными монофелитами, которые по своей воле представлялись на собор и хотели защищать лжеучение.
Таков был монах Полихроний, которого справедливо Деяния называют человеком «детского и сумасбродного ума» и «глупейшим» (Д. VI. 497–557). Этот монах явившись на собор объявил, что он исповедует монофелитство и что для доказательства истинности этого учения готов воскресить мертвого. Это, разумеется, была затея, но собор однако же согласился на предложение Полихрония, дозволил совершить ему «несбыточную затею» для удостоверения народа, из которого очень многих обольщали и он (Полихроний) и его единомышленники (Д. VI. 443). Подробности события состоят в следующем. Один из епископов собора заявил, что монах Полихроний желает войти на собор ц изложить свою веру. Собор соизволил на это предложение, Полихроний вошел. От него потребовали, чтобы он исповедал свою веру в домостроительство воплощения Иисуса Христа. В ответ на это Полихроний сказал: «Я дам свое исповедание на гробе мертвеца, с призыванием Сына Божия, чтобы Он воскресил мертвеца; если же мертвец не встанет, то собор и император пусть делают со мной, что угодно!» Собор сказал, что ему необходимо знать, какое именно исповедание веры положит ИИолихроний на мертвеца. На это ИИолихроний сказал: «Я положу мое исповедание поверх мертвеца, и тогда вы его прочтете». Собор распорядился, чтобы был приготовлен мертвец, над которым Полихроний должен был сделать свой странный опыт. Тогда он передал собору свою хартию, запечатанную печатью и заключавшую его исповедание, прибавив: «в этом моя вера, так вразумил меня Бог». Хартия была однако же прочтена и заключала в себе описание каких-то галлюцинаций престарелого монаха. В хартии читалось: «Я, ИИолихроний, покланяюсь императору Константину так, как бы я был в его присутствии. Видел я (в видении) множество мужей в белых одеждах и в средине их мужа, о доблести которого я не могу рассказать, который говорил мне: он (император) устроит новую веру,
