и действительно было не маловажною задачей в деятельности собора. Следовало прежде всего рассмотреть разные произведения, написанные главами монофелитства — Сергием, Гонорием, Пирром, Киром и другими зачинщиками ереси. Собор взял на себя подобный труд и рассмотрев тщательно послания и сочинения вождей монофелитства, нашел их «душевредными, положил отвергать их и гнушаться, проклял и объявил подлежащими уничтожению» (Д. VI. 390. 408). Когда окончилось рассмотрение этих важнейших документов еретических, на соборе было заявлено, что в патриаршей библиотеке хранится и еще не мало монофелитских сочинений, написанных епископами, клириками, монахами и простыми мирянами. Собор приказал, чтобы все эти сочинения представлены были на рассмотрение отцев. Рассмотрение показало, что они одного и того же рода с сочинениями Сергия, Пирра и других, и потому собор, почитая их невежественными и душевредными, положил предать их сожжению, что и было исполнено (Д. VI. 409. 412. 416).
Документами, которыми, как документами первой важности, пользовались монофелиты для доказательства правоты своего лжеучения — были: письмо патриарха Константинопольского Мины к Вигилию, папе Римскому и две статьи, писанные папою Вигилием к императору Юстиниану и его супруге Феодоре. Эти сочинения заключали в себе мысли монофелитские. Так послание Мины заглавлялось: «Слово Мины к Вигилию о том, что во Христе одна воля»; в статьях же Вигилия между прочим говорилось: «Христос имеет одно естество, одно лицо, одно действие. «Документы эти найдены были в деяниях V Вселенского собора, предложен пых для чтения на VI Вселенском соборе, и хранившихся в патриаршей библиотеке. Несмотря на то, они были решительно подложны: подложность их видна уже из того, что в них дело идет о таком вопросе, как вопрос о волях во Христе, о каком не было никакого исследования в шестом веке, когда был собор V Вселенский, — тем не менее присутствие этих документов в деяниях V Вселенского собора служило средством к соблазну православных. Поэтому шестой Вселенский собор берется с одной стороны доказать, что послание Мины и сочинения Вигилия подложны, с другой — проследить те пути, какими эти документы проникли в деяния. Все это совершено собором с замечательным успехом. Касательно подложности послания Мины к Вигилию собор представил несколько сильных доказательств: 1) патриарх Мина скончался ранее V Вселенского собора: Мина умер на 21 году царствования Юстиниана, собор же V Вселенский был на 27 году царствования Юстиниана, а в это время патриархом Константинопольским был Евтихий[96]. 2) первыя три листа деяний соборных, в которых находилось послание Мины, носили на себе следы позднейшей прибавки; ибо эти три листа не имели нумерации, которая начинается с четвёртого листа, где начинались подлинные акты собора. 3) Каллиграфия первых листов деяний, где помещено рассматриваемое послание, отлична от каллиграфии остальной рукописи, — знак, что те привнесены в деяния не одновременно с общею перепиской истинных актов. 4) в патриаршей библиотеке в Константинополе сохранялся реестр посланий Мины, а в этом реестре не значится послание Мины к Вигилию (Д. VI. 53. 54. 365). Подложность же статей Вигилия, будто бы написанных к Юстиниану и Феодоре, доказана была собором следующим образом: седьмое деяние V Вселенского собора, где обрелись статьи Вигилия, составляли собой особый том, с особым счетом страниц. Но 15-й лист этого тома был, как показал осмотр, вырван и вместо него вставлен новый, на котором и были написаны статьи Вигилия. Что эти статьи в первоначальном кодексе не находились, а включены позднее, это ясно усмотрено было из того, что этот 15-ый лист не имел должной нумерации (Д. VI. 4 24). Наконец не подлинность всех рассматриваемых нами документов, — послания Мины и статей Вигилия, собор доказал еще тем, что в патриаршей библиотеке открыт был экземпляр «деяний» V Вселенского собора, в котором не было еретических монофелитских прибавок (Д. VI. 423. 425). Изобличив подложность указанных документов, собор старается определить и те пути, какими превзошли эти вставки. В этом отношении собор обнаружил многие интересные факты, которые показали, что источником этих подделок были козни монофелита Макария, патриарха Антиохийского. Один из членов собора, епископ Селевкийский указал первые следы, по которым можно было проследить за происхождением подделок. Он заявил, что некогда он получил экземпляр Деяний V Вселенского собора от одного военачальника Филиппа. Экземпляр этот оказался поддельным в седьмом «деянии» (статьи Вигилия). Из разговора по этому случаю с Филиппом он узнал, что экземпляр этот был в руках ученика Макария. Стефана, а из собственного рассмотрения почерка, каким сделаны подделки, открыл, что подделки писаны хорошо известным ему почерком монаха Георгия, тоже ученика Макариева. При этом заявлении епископом Селевкийским представлен был и самый поддельный экземпляр. Георгий, упомянутый епископом Селевкийским, будучи призван на собор, дает дальнейшие нити для определения происхождения вставок. На соборе, по требованию отцев, он показал, что подобные вставки ведут, сколько ему известно, свое происхождение от Макария и Стефана. Именно, когда возник спор о волях между патриархом Константинопольским Феодором и Макарием, то Макарий начал переписывать статьи Вигилия, говоря, что они заимствованы из патриаршей библиотеки; один такой экземпляр передан был императору Константину. Затем, Макарий и Стефан начали вставлять эти статьи Вигилия во все списки V Вселенского собора, какие только им встречались. Так они вставлены в экземпляр, принадлежащий Филиппу военачальнику. Георгий сознался, что и он сам, по приказанию Макария, переписывал отдельные, листы статей Вигилия. Из показаний другого клирика открылось, что подобные вставки сделаны были и в одном латинском экземпляре деяний V Вселенского собора. После этих изысканий собор провозгласил анафему на подделывателей деяний и на самые подделки (Д. VI. 425–9).
Переходим к обозрению второй стороны в деятельности собора. Собор в личных беседах с еретиками опроверг все доводы, какими они хотели подтвердить свое учение, тщательно разобрал все сочинения монофелитские, какие могли служить к поддержанию монофелитской ереси, отнял у них средства ссылаться на деяния V Вселенского собора, как на опору их лжеучения. После всего этого оставалось только провозгласить истину православия в противоположность ереси. Это и составляет венец и конец в деяниях VI Вселенского собора. В основу вероопределения VI Вселенского собора, кроме многочисленных писаний прежних отцев и учителей, которые, впрочем, рассматривали спорный вопрос о волях более или менее косвенно, легли два замечательные богословские творения VII века-окружное послание Софрония патриарха Иерусалимского, и послание папы Агафона, которое он отсылает к отцам VI Вселенского собора. С особенною ясностью и силою учение о двух волях и двух действиях во Христе раскрывается в послании Агафона[97]. Приводим некоторые замечательные мысли из этого послания. Агафон учил: «исповедуем, что каждое из естеств Христа имеет естественные свойства,
