путь, заметил, что дело идет не о той человеческой воле во Христе, которая есть в человеке согрешившем, но о той, которая была в Адаме до греха. Такой воле не обходимо должно было быть во Христе, как скоро Он принял на себя полное естество человеческое. Чтобы устранить себя от этого сильного возражения, Макарий, как оказалось, не хотел признавать в Адаме, как ни странно это, естественной воли человеческой, до времени греха. На вопрос Феофана: имел ли Адам «естественное хотение?» — Макарий отвечал: Адам имел «хотение самовластное и свободное, потому что до преступления он имел божественное хотение, желал того же, чего и Бог». Против странности подобного мнения возвысил свой голос весь собор. Отцы говорили: «Какое нелепое богохульство! Если Адам до падения имел божественное хотение, то значит он был единосущен Богу и хотение Адама было неизменяемым. А если так, как же он изменился, преступил заповеди и подвергся смерти? Имеющий одно хотение с Богом, неизменяем». Когда кончились возражения собора по поводу мнения Макария и воле Адама до падения его, Феофан возобновил свой прерванный с Макарием диспут. Он видел ясно, что Макарий, высказывая свое странное мнение о воле Адама до падения, тем самым хотел лишь избегнуть прямого ответа на вопрос, потому что прямой и естественный ответ был бы не выгоден для развиваемого им монофелитского учения. — Поэтому Феофан с особенною настойчивостью начал допрашивать Макария: «Естественное ли (т. е. вложенное в самой природе первого человека) хотение имел Адам? Да, или нет?» — Макарий уклончиво ответил. «Я уже сказал свое мнение». — Тогда Феофан еще раз предлагает тот же вопрос Макарию, говоря: «Или согласитесь, что Адам имел естественное хотение, или отвергните это?» Макарий упорствовал и не хотел ни согласиться, ни отвергнуть учения о человеческой воле в Адаме до его падения. Собор, слушавший эти прения Феофана и Макария, по окончании их объявил себя вполне согласным с мнениями Феофана (Д. VI. 195–198).
В борьбе с еретиком Макарием собору надлежало не только опровергать неоднократные еретические словесные заявления его на соборе, но нужно было подвергнуть разбору и осуждению немалочисленные сочинения его, написанные им с целью убедить собор и церковь в своем заблуждении. Эта задача потребовала много времени и трудов от отцев собора, но ради обнаружения истины собор взял на себя и эту задачу. Для суждения о заблуждении Макария собор должен был выслушать довольно обширное «исповедание» Макария, которое он подал императору Константину и которое этот передал отцам собора. Исповедание это знакомит нас с основными воззрениями еретика и потому заслуживает внимания. Основанием, из которого вытекало его монофелитство, не было, лжеучение монофизитское, потому что Макарий в своем исповедании ясно осуждает монофизитство, — он говорит: «Мы не говорим того, чтобы плоть обратилась в естество божеское во Христе; чрез соединение нимало не уничтожается различие естеств, а скорее сохраняется особенность того или другого естества в одном лице и одной ипостаси», — и прямо проклинает еретиков Аполлинария, Евтихия, Диоскора. Основанием для еретического учения Макария служило неправильно истолкованное им православное учение об единстве лица или ипостаси в Богочеловеке. Это видно из следующих замечаний его исповедания. «Невозможно, чтобы в одном Христе Боге находились одновременно два хотения, или взаимно противоположные или совершенно одинаковые. Учение церкви научает нас, что плоть Господа никогда не производила естественного своего движения отдельно и по своему стремлению, вопреки указанию соединённого с нею в ипостась Бога Слова, — и сказать прямо: как наше тело управляется, украшается и приводится в порядок разумною и мыслящею душею, так и в Господе Христе весь человеческий состав Его управляется всегда и во всем Божеством самого Слова». Отправляясь от этих последних воззрений, Макарий считал правильным провозглашать свое монофелитское учение. «Воплотившийся Бог Слово, говорит он. не совершает ни Божеского как Бог, ни человеческого как человек, совершает некое новое богомужное действие и все это действие являет животворным. Он совершает наше спасение одним и единым божественным хотением». К этому письменному исповеданию своему Макарий на словах добавил: «Я не скажу, что два естественные хотения или два естественные действия в домостроительстве воплощения Господа нашего Иисуса Христа, хотя бы меня разрубили на мелкие части и бросили в море» (Деян. VI. 178 — 187). Кроме этого «исповедания» Макарий для доказательства правоты своих убеждений представлял собору и несколько других своих произведений. Сначала он представил собору «два свитка», в которых он изложил доказательства своего учения и которые носили заглавие: «свидетельства св. отцев, учащие об одной воле Господа нашего Иисуса Христа, которая есть также воля Отца и Св. Духа». (Д. VI. 148–149). Чрез несколько времени Макарий представил еще третий небольшой свиток с той же целью. Он носит такое заглавие: «Дальнейшие свидетельства о воле». При чем Макарий заявил, что он считает свидетельства, заключающиеся в поданных им свитках, совершенно достаточными для утверждения монофелитского учения. Свитки были прочтены и потом запечатаны печатями как Макария, так и стороны православных (Деян. VI. 152–153). Собором заявлено было, что свидетельства, заключающиеся в свитках Макария не имеют силы доказательства, потому что с одной стороны Макарий выдал за свидетельства, говорящие об одной воле Господа Христа, такие, которые говорят об одной воле в Троице; с другой стороны свидетельства отеческие, действительно идущие к делу и говорящие о домостроительстве нашего спасения, искажены Макарием и в смысле, и в выражениях. Собор берет на себя труд доказать, что заявления его действительно справедливы, и с этою целью отцы решаются сличить свидетельства Макария с свидетельствами самих отцев церкви в их подлинных писаниях (Д. VI. 154). Этого мало — собор, в лице папских легатов, с своей стороны представил также рассуждение, в котором заключались доказательства истинности учения о двух волях во Христе. «Свиток» легатов носил такое заглавие: «Свидетельства святых и достоуважаемых отцев, доказывающие, что в Господе Иисусе Христе два хотения и два действия». Свиток был прочтен п запечатан печатями сторон Макария и православных. Партия Макария при этом объявила, что она рассмотрит свидетельства, приводимые легатами, сличит их с подлинными сочинениями отеческими, для удостоверения в истинности их (Д. VI. 158. 159). В дальнейшем течении соборных деяний сторона православная после тщательного сличения свидетельств, заключающихся в трех свитках Макария, с подлинными свидетельствами отцев, действительно нашла, что свидетельства отцев приводятся Макарием или не полно, или отрывочно, без связи с целым текстом. Так при сличении первого свитка Макариева с писаниями отцев найдено, что в таком роде искажены были свидетельства св. Афанасия, св. Амвросия, Кирилла Александрийского, Златоуста и пр. Когда все это выяснилось, собор спрашивал Макария: «зачем он опускал места
