мага; теперь их уже не было. Так, значит, Двейн и Скьёльд ничем и не рисковали, в отличие от остальных…
Но портал уже разевал свой мутный зев, и Публию ничего не оставалось, как шагнуть сквозь него – и встретить ослепительно-яркую, ошеломляющую вспышку.
Глава VI
Когда Рико пришел в себя, ни крутящейся ураганной воронки, ни черной глобулы-роя, ни тел погибших солдат и коней вокруг не было. Все та же широкая вмятина-ложбина посреди безжизненной равнины, все те же черные камни, все тот же мелкий снежок, то и дело принимающийся сыпать с низкого неба.
Но – ощущение невероятной, непредставимой силы совсем рядом.
Рико вгляделся: в центре ложбины, словно в гнезде, там, где совсем недавно лежало мертвое тело последнего императора Корвуса, свернулся серебряно-голубой дракон. Размером с хорошо откормленного быка – да нет, куда больше! – с блестящей, будто металлической чешуей; рядом примостился здоровенный, каких в жизни не бывает, черный ворон.
– Спаситель всеблагий, – пробормотал Рико, испытывая сильнейшее желание убраться подальше подобру-поздорову.
Дракон поднял голову. Глаза пылали небесно-голубым светом, перечеркнутым вертикальной щелью зрачка.
– Не призывай в наш мир Того, Кто его пожрет без остатка, – пророкотал низкий, на грани слышимого, голос.
И вдруг, словно потратив на речь все силы, дракон начал выцветать, терять плотность и цвет; он становился гигантским призраком – ну, может, не совсем призраком, но и словно не до конца воплощенным телом, голубовато-металлическая броня уступила место прозрачной, будто свитой из водяных струй, небесный огонь в глазах – синеватому мерцанию (с таким часто вырывались из-под камней языки дикой, самовоспламеняющейся силы в окрестностях Рога Огненного Зверя). Ворон тоже поблек и придвинулся к Дракону теснее, точно старался поделиться с ним собственной силой.
Рико начал медленно отползать, наткнулся спиной на что-то мягкое. Мягкое застонало и зашевелилось – ага, да это же маг из Совы! А вон и Куртия! Благодарение Спасителю, все живы. Впрочем, неизвестно теперь, надолго ли…
Дракон поднялся на лапы – прозрачная фигура, то уплотнявшаяся до почти зримой, то расточавшаяся. Голос его, однако, звучал по-прежнему мощно.
– Смертные! Ваш бог вернулся из небытия, ваш хранитель снова здесь! Радуйтесь!
– Радуемся, еще как радуемся, – закивал Рико, поскольку остальные молчали, с ужасом и изумлением взирая на могущественных призраков.
– К-кто ты, великий? – выдохнул наконец маг Фабий Веспа.
Рико на всякий случай слегка двинул его локтем в бок: ох, опасное это дело – затевать разговоры с подобными сущностями, Госпожа тому пример… Однако дракон ответил:
– Я есмь начало и конец этого мира, его сила, его суть, его основа. Я хранил и растил его несчетные века. Я есмь этот мир! Я Великий Дракон – и я лишь тень его, Дракон Невоплощенный!
Древний бог, вот оно что! Эх, жаль, Учителя тут нет, уж он бы понял, что это за Дракон, уж он бы объяснил, чего от этого Невоплощенного ждать да как от него удрать! Ну или хоть был бы здесь Гаттар… Рико вдруг ощутил досаду от того, что всегда пропускал мимо ушей разговоры об истории Араллора и вообще о разных сущностях, далеких от некромагии.
Маг Веспа, однако, явно догадывался, с кем имеет дело. Но вот чувства опасности был напрочь лишен!
– Т-тень, о великий?..
– Лишь тень, – повторил водянисто-призрачный дракон, и в глотке его заклокотал, забулькал гнев. – Некогда я был полон, я был Драконом-Хранителем, мог быть черен, мог быть светел, все было во мне одном!.. Но те, кто явились в силах тяжких в наш мир… Завоеватели, презренные трусы! Они прятались за своим могуществом, как за крепостными стенами, неуязвимые, гордые! Они низвергли меня, нас всех!..
Веспа обменялся быстрым взглядом с Рико, как будто господин второй некромастер мог что-то понимать.
– Но мы бились! – Дракон, похоже, погрузился во воспоминания о временах, невообразимо далеких, о которых не осталось и людской памяти, дракон грезил наяву. – Под моим знаменем бились смертные и бессмертные, все воинства нашего мира, все, кто отозвался на мой зов. Они бились и отдавали мне свою силу, и солнце окрасилось кровью и не садилось семь дней – вот как они бились. И все они пали, почти все…
– Равнина Гнева, – прошептала Куртия.
– Мне же сохранили жизнь. – Дракон отвернулся и сделался почти невидим. – Но разбили надвое, точно негодную амфору. Разорвали меня надвое. Раскололи. Сила и гнев мои были заточены внутри мира, в вечной, неоткрываемой темнице. Дух же привязали к артефакту и бросили в пыль вместе с подобными несчастными из воинства моего.
– Равнина Гнева, – эхом повторил теперь уже Фабий Веспа.
– Но вечность не имеет хозяина. – Призрачный дракон поднял голову, глаза вспыхнули ярче, в них на миг отразились багряные искры изначального огня. – Мои пленители пали, а я вернулся из небытия. Смертный! Иди же по градам и весям и благовествуй: се, Дракон вернулся и ищет полного воплощения, славьте Дракона!
Рико не понадобилось долго складывать два и два, чтобы догадаться, о чем шла речь. «Что ж я наделал-то, – в ужасе подумал он. – Если бы я только мог предположить! Но откуда ж мне было знать, что негаторы… что Дракон-Хранитель Ордена… что это все реально!.. И что это все Древний бог! Учитель меня прибьет…»
– Непременно прославим и всем всё поведаем, – Рико вновь закивал и потянул за рукав мага Фабия Веспу, который словно бы застыл, не в силах отвести от Древнего бога глаз.
– Обряд обрядов, – пробормотал маг. – Должен был быть Обряд обрядов, а не некромагия… Почему? Почему он вернулся? И мы все еще живы?
– К истине ведут разные пути, – Дракон услышал его. – Ворон мне помог. Рекомый обряд вызволил его, а он – меня, с вашею помощью.
Веспа озадаченно молчал, будто сказанное казалось ему слишком невероятным.
Но тут вмешалась Куртия, уже вполне пришедшая в себя.
– О великий!.. – Девушка склонилась ниц перед призраком. – Молю тебя, дай ответ. Тебе ведомо все в Араллоре, пути и слезы мертвых, чаяния и надежды живых. Молю, вопроси умершего родича моего, императора Корвуса, кому передает он престол? Кто станет править в Константии? Кому хранить империю?..
Дракон вновь поблек, а потом вспыхнул, почти обретя телесность.
– Слушай, смертная!.. – Бронированная голова склонилась, очи, полные небесного огня, глянули на девушку в упор. – Ты из тех, кто хранил мой амулет, мой дух. Из тех, кто отныне часть меня, как цезарь Тит Марций Цельс. На тебе, дева, мое благословение!.. – Сверкающая лапа поднялась, кончик алмазно сияющего когтя коснулся лба Куртии – и от этого прикосновения сама кожа девушки засветилась, по ней побежали цепочкой бело-голубые огоньки, обрисовывая… Императорскую диадему. Символ власти,
