называемый эффект Гонория Хоста, или «эффект пьяницы». Маг, попавший под воздействие сверхконцентрированного луча силы, на время многократно увеличивает свои возможности, однако он почти не способен ими распорядиться, как и пьяница не способен идти прямо или связно разговаривать. А после того, как эффект схлынет, маг лишается и части прежних своих сил. Мой брат и его друзья искали способ обойти эти ограничения… – Маги, стоявшие в передних рядах, загомонили, и Скьёльд улыбнулся. – О да, я знаю, что эта проблема в течение веков волновала умы, так что же? Каждая задача рано или поздно будет решена. Кор и его круг – они нашли основной путь, я лишь подсказал частности как целитель, ибо воздействие на человеческий организм должно быть точно рассчитано – и в области силы, и в области точек ее приложения.
– Мы сразу же провели опыт на добровольце, – подхватил Двейн, – и сразу – ошеломительный успех! И я тотчас же собрал здесь всех вас, ибо время не ждет, а сделать предстоит еще очень и очень многое. Руфус, прошу тебя!
К нему неуверенно шагнул молодой человек – высокий, крепкого сложения, рыжий и веснушчатый; на фибуле его были Весы. Публий его не знал – должно быть, из молодых и не слишком способных магов, из тех, кто полжизни ходит в учениках, а потом полжизни мается в архивариусах или секретарях, изнывая от зависти к более талантливым коллегам.
– Прошу, прошу… Итак, Руфус Авл Септимий, орден Весов, пятая ступень! Бывшая пятая ступень, не так ли?
Рыжий Руфус кивнул. Он выглядел словно человек, только что пробудившийся ото сна.
– Я теперь не знаю, какая я ступень, – сказал он и обезоруживающе улыбнулся. – Боюсь пальцем пошевелить, чтобы не спалить ненароком этот шатер.
– Слова, слова! – закричали в передних рядах. – Одна только болтовня!
– Придется все-таки пошевелить пальцем, Руфус, – серьезно произнес Кор Двейн. – Только прошу тебя, осторожнее.
Руфус кивнул, и улыбка его сделалась еще шире – как у ребенка, получившего долгожданный праздничный пряник. Он бросил взгляд на потолок, на миг задумался (Публий заметил, как напряглись Двейн и его названый брат), а потом прищелкнул пальцами. Стенки шатра и потолок на миг объяло пламя; маги закричали, попадали, заметались, Публия окатило обжигающей волной горячего воздуха и дыма – однако через миг пламя угасло. Исчезло вместе с шатром.
Толпа орденцев умолкла, растерянно глядя по сторонам, поднимая головы к темному, еще не посветлевшему на востоке пасмурному небу, где по тучам лениво переползали розоватые полосы магического сияния.
Успевший заснуть воинский лагерь даже не пробудился.
– Пятая ступень? – растерянно произнес кто-то.
– Трансформа – это трансформа, она обладает определенной стойкостью, – возвысил голос Скьёльд. – Уважаемый Авл Септимий никогда больше не будет соответствовать пятой ступени силы, это обещаю вам я, Скьёльд-целитель! Однако со временем, конечно же, эффект будет слабеть и его придется обновлять.
– «Со временем» – это сколько?..
– И кто сможет пройти трансформу?
– Обряд, как долго длится обряд?
– Амулетов точно хватит на всех? Ну а как без амулетов, сами подумайте!..
Вопросы посыпались со всех сторон – увиденное произвело впечатление. Сам Руфус стоял молча, только слегка шевелил пальцами, будто снова и снова переживая момент волшбы.
– Совершенно закономерные вопросы, коллеги! – гаркнул Двейн, перекрывая голоса магов. – Но есть одно но. У нас мало времени.
Вот сейчас он скажет нечто действительно важное, понял Публий. Вся эта речь, вся эта демонстрация были лишь подготовкой – так торговец, прежде чем назвать завышенную в два-три раза цену, завлекает покупателя самыми невероятными качествами товара.
«Что бы ни случилось, не верь Кору Двейну».
– По всем расчетам, время, необходимое для трансформы, исчисляется месяцами, – сказал Двейн тише, и маги тоже стали умолкать. – От пятнадцати до тридцати месяцев. У нас их нет. У империи их тоже нет.
– Но есть способ ускорить обряд, – спокойно продолжил Скьёльд. – Один-единственный. Другого, по крайней мере, я не знаю.
Маги зашептались, кто – гадая, кто – догадавшись и не в силах поверить, а вот Публий Каэссениус поверил сразу. Для Двейна и Скьёльда, для этих двоих пришельцев из ниоткуда, не существовало правил. Они с легкостью нарушали древние запреты орденов, если это было необходимо – вспомнить хоть Проклятые клинки! То, что любой маг Араллора впитывал чуть ли не с молоком матери, все правила, все установления, все обычаи и традиции, – для них не значило ничего.
– Магия крови, – произнес Двейн в полной тишине.
Публий ожидал взрыва возмущения, криков, обвинений, но маги Орденов молчали. Только перешептывались и переглядывались, ежась на ночном ветру. Тишина сделалась тяжелой, как камень на шее утопающего, тянущий на дно.
«Они уже приняли это, – потрясенно подумал он. – Они готовы на все, готовы поверить этим изворотливым проходимцам, как поверил некогда я… они устали и не в силах искать иные пути, потому принимают предложенное. Но ведь это не единственное решение, мы пока еще не загнаны в угол, не использовали все иные возможности, все идеи, все пути!»
– Прошу слова, – с удивлением услышал Публий свой голос. Кор Двейн с готовностью сделал приглашающий жест, словно только того и ждал.
Отступать было некуда, Публий шагнул вперед. Обвел взглядом лица столпившихся вокруг магов – измученные, злые, полные отчаянья, но не растерявшие решимости. Они действительно готовы были принять любое, даже самое ужасное предложение, если оно дало бы хотя бы надежду на победу.
– Коллеги! – он решил воззвать к общности. – Маги Корвуса! Вспомните, отчего Ордена некогда ввели полный запрет на магию крови! Быть может, достойные Кор Двейн и Скьёльд, поселившиеся в Араллоре недавно, не знают этого… или не ведают смысла, вложенного в этот запрет. Я же напомню.
И Двейн, и Скьёльд даже не сделали попытки перебить его.
– Магия крови, магия истечения жизни – не просто древнее варварское изобретение. Колдуны диких племен издавна пускали кровь жертвенных животных, творя волшбу или гадая, и по сей день поступают так где-нибудь в дебрях Каамен или на Крайнем Юге, поступают невозбранно. Однако маги просвещенные знают, какая опасность таится в этих ритуалах. Магия крови слишком легко дает силу, особенно – через людскую кровь. Неосторожный чародей быстро привыкает и впоследствии старается прибегать именно к этому варварскому способу, избегая всех остальных. Они становятся для него чересчур тяжкими, медленными, неинтересными… Купаться в море крови, в море силы становится смыслом и целью его существования. Вспомните историю Орденов, вспомните Аэносский мятеж и Нонция Живодёра! Поистине, маг должен обладать железной волей, чтобы практиковать магию крови, и то лишь несколько раз в жизни, и то на жертвенных животных!.. Нам же предлагается применить кровь людскую – не так ли, уважаемые свободные
