Читаем без скачивания Те, кто в опасности - Уилбур Смит

— Много. Ему нравится охотиться с ними.

— А на кого он охотится… на газелей, антилоп, шакалов?

— Да, на всех этих животных, — ответила Далия. — Но больше всего он любит охотиться на людей.

— На людей? — Даже Гектор удивился. — Ты имеешь в виду человеческие существа?

Она кивнула, в разрезе покрывала на лунном свету блеснули ее слезы.

— Да. На мужчин и женщин, на которых рассердится. Среди них были мои родственники и добрые друзья. Его люди отводят их в пустыню и там отпускают. А Хан с сыновьями травят их собаками. Они наслаждаются этой забавой и радостно смеются, когда псы рвут жертв на части. И позволяют собакам наедаться мясом убитых. Хан считает, что это делает его собак более свирепыми.

— Очаровательный, должно быть, старик. С нетерпением жду нашей первой встречи, — сказал Гектор.

Они ждали, пока собачий лай стихнет, а луна поднимется над деревьями. Только тогда Гектор снова пошевелился.

— Пора, Тарик. Скажи Далии, пусть ведет. Мы будем держаться поодаль. Если она встретит кого-нибудь из крепости, пусть попробует задержать их и даст нам время действовать, прежде чем они поднимут шум. Иди за ней, а я поведу за вами остальных.

Девушка двигалась быстро, уверенно. Они вслед за ней вышли из-под деревьев и стали подниматься по склону. Гектор впервые отчетливо увидел крепость. Она возвышалась над ними, массивная и черная. Не видно было ни единого огня, в свете поднимающейся луны крепость казалась безжизненной. Тропа круто шла вверх. Девушка не сбавляла шага. Теперь над ними возвышались каменные стены, непроницаемо злобные, как допотопное чудовище, которое лежит в засаде, карауля добычу. Далия вдруг свернула с главной тропы и пошла вдоль стены по куда менее заметной тропке, петлявшей среди зловонных груд отбросов, которые кидали со стен. В отходах рылись шакалы; при виде людей они разбегались. Наконец Далия остановилась у канавы, которая выходила из низкой арки в стене. Проем был перекрыт заржавленной металлической решеткой. Оттуда в канаву стекали человеческие испражнения, вонь стояла нестерпимая. Далия перешагнула через канаву и круто свернула в узкий проход в стене, способный пропустить только одного человека за раз. Она исчезла, и все цепочкой пошли за ней в арку. Поднялись по нескольким грубым каменным ступеням; наверху, у прочной деревянной двери, обитой железом, ждала Далия.

— Далее надо держаться рядом. Вы можете заблудиться внутри, — прошептала она и достала из платья тяжелый старинный ключ. Вставила его в замок, с усилием повернула, нажала на дверь плечом, и та со скрипом отворилась. Девушке пришлось нагнуться, чтобы пройти под каменной притолокой. Они последовали за ней. Далия прикрыла дверь за последним.

— Не запирай, — шепотом сказал Гектор. — Возвращаться будем в спешке.

Тьма казалась такой густой, что тяжело давила на плечи. Гектор включил флуоресцентный фонарик на каске, остальные последовали его примеру. Далия провела их по лабиринту коридоров и соединяющихся комнат. Слышались негромкие звуки: в одной из комнат, мимо которых они проходили, тихо разговаривали и смеялись женщины, в другой громко храпел мужчина. Наконец Далия знаком велела остановиться.

— Ждите здесь, — прошептала она Тарику. — Выключите фонари и не шумите. Я проверю, все ли безопасно.

И она исчезла в узком коридоре. Мужчины отдыхали, присев на пол, но держали оружие наготове. Вскоре Далия вернулась. Передвигалась она неслышно и быстро.

— Дверь в камеру девушки охраняют два стражника. Это необычно. Их всегда пять или шесть. Должно быть, сегодня остальных отправили к северным воротам. У одного из оставшихся стражников должен быть ключ от камеры. Не шумите. Идите за мной.

Гектор и Тарик шли по сторонам от нее. Коридор неожиданно расширился и повернул направо. Из-за поворота слышались мужские голоса, за углом на стену и потолок падал свет лампы. Гектор внимательно прислушался и определил, что говорят двое — произносят строки из ночной молитвы иша. Потом, когда они поклонились и снова выпрямились, он увидел их тени на стене. Гектор поднял два пальца, и Тарик кивнул. Гектор постучал по его груди и поднял один палец, потом по своей и поднял еще один палец.

— Один мой, один твой! — кивнул Тарик.

Они передали автоматы тем, кто был за ними, и каждый достал из кармана струну от пианино и натянул ее в руках. Гектор осторожно пополз к углу, Тарик за ним. Они подождали, чтобы стражники снова склонились, прижав головы к плитам пола, встали за ними, и когда те поднимались, чтобы сесть, Гектор и Тарик накинули петли им через головы и натянули под подбородком. Арабы сопротивлялись, отбивались, дергали ногами и руками. Но не издали ни звука. Гектор уперся коленом в спину противника между лопатками и использовал всю силу рук. Стражник напрягся, в последний раз судорожно дернул ногами, и его мочевой пузырь и кишечник с глухим бульканьем опорожнились. Потом он замер. Гектор быстро перевернул его и прощупал одежду. Нащупав под тканью большой железный ключ, достал его. Далия стояла у поворота коридора. Глаза у нее стали огромными и блестящими от ужаса; возможно, она не ожидала убийства.

— Которая дверь? — спросил Гектор — в стене перед ним дверей было три, — но потрясенная Далия не сумела ответить. Тарик вскочил и схватил ее за плечи. И сильно встряхнул.

— Которая дверь?

Она собралась с силами и указала на ту, что в центре.

— Прикрой меня, — сказал Гектор и пошел к двери. Он открыл ее ключом, который забрал у стражника, и медленно, осторожно открыл. В камере было темно, но он включил фонарик. И в его луче увидел, какая она маленькая. Без окон и без вентиляции. В одном углу ведро, чтобы справлять нужду, и глиняный кувшин с водой. Ведро распространяло зловоние. Посреди помещения на соломенном матраце свернулась фигура в одной только грязной рубашке до талии, так что нельзя было не увидеть, что это женщина. Гектор склонился к ней и осторожно повернул ее голову, чтобы она увидела его лицо. Это была девушка из жестокого видео, девушка, чью фотографию ему показывала Хейзел. Кайла, но такая бледная и худая, что кожа казалась прозрачной.

— Кайла! — прошептал он ей на ухо, и она шевельнулась. — Проснись, Кайла. — Она открыла глаза, но их взгляд не был сфокусирован. — Проснись, Кайла. Я отведу тебя домой.

Неожиданно ее глаза широко распахнулись. Казалось, они заполнили все ее лицо, полные тенями страшных воспоминаний. Девушка открыла рот, чтобы закричать, но Гектор зажал его рукой и стал настойчиво шептать:

— Не бойся. Я друг. Меня послала твоя мама, вернуть тебя домой.

Страх оглушил ее, она не понимала его слов и изо всех слабых сил пыталась вырваться.

— Твоя мама рассказала мне, что у тебя «Бугатти-Вейрон», который ты называешь «Мистер Черепаха». Твоя мама, Хейзел Бэннок. Она любит тебя, Кайла. Помнишь кобылку, которую мама подарила тебе на последний день рождения? Ты назвала ее Молочный Шоколад. — Она перестала сопротивляться и смотрела на него огромными глазами. — Сейчас я уберу руку от твоего рта. Пожалуйста, не кричи.

Она кивнула, и он отнял руку.

— Не Молочный Шоколад, — прошептала она. — Шоколад, просто Шоколад.

Она заплакала, все ее тело содрогалось от безмолвных рыданий. Гектор поднял ее на руки. Легкая, как птица, но горит в лихорадке.

— Пойдем, Кайла. Я отведу тебя домой. Мама ждет.

Тарик стоял у двери, прикрывая его. Гектор кивком показал на тела двух арабов.

— Закрой их в камере.

Трупы потащили за ноги, так что их головы стукались о плиты пола и подпрыгивали, и бросили посреди камеры. Гектор запер дверь и спрятал ключ в карман.

— Давай! Скажи сестре, пусть уводит нас из этого вонючего места, Тарик.

Далия вела их обратно той же дорогой. На каждом повороте Гектор ожидал окрика или оружейного залпа. «Слишком легко. Так не должно быть. Назревает буря. Нутром чую», — мрачно говорил он себе. Но вот наконец они миновали узкий проход, и он вдохнул ночной воздух пустыни.

— Сладкий, как поцелуй девственницы, — пробормотал он и набрал полную грудь этого воздуха. Кайла у него на руках дрожала. Он понес ее по узкой тропинке к тому месту, где открывался выход на склон холма. Здесь Гектор осторожно опустил девушку на каменистую землю и наклонился к ней. Хейзел дала ему для дочери камуфляжный комбинезон, трусы и брезентовые тапочки — все ее размера. Гектор извлек все это из бокового кармана своего рюкзака и, как ребенка, одел девушку. Натягивая на нее трусы, он отводил взгляд, испытывая непривычные отцовские чувства. Вначале ему трудно было разобраться в своих переживаниях. Своих детей у него никогда не было, да он их и не хотел. Его жизнь была слишком переполнена другим. В ней не оставалось места детям. Но сейчас он подумал, что, должно быть, хорошо иметь ребенка. Это дочка Хейзел, но каким-то необычным образом это и его дочь. Маленькое больное существо разбудило глубоко в его душе нечто не испытанное прежде. Гектор отыскал в рюкзаке пластиковую бутылку с водой, заставил девушку проглотить три таблетки антибиотиков широкого спектра действия и запить водой из бутылки, которую держал у ее губ.