форточка с четырех до пяти! Большое спасибо…
Кто ж знал, что в глубинке окажется такая библиографическая редкость? Генрих Инститор, он же Генрих Крамер — между прочим, местное альтер-эго того доминиканца, что «Молот Ведьм» в нашем мире написал. Авторитетный тип! Здесь он про ведьм ничего не написывал, обстановка не располагала. А вот про Хтонь и одержимых — очень даже, всего десять или пятнадцать книжек.
Издание было редкое — аж восемнадцатый век! Из спецфонда. Вообще-то такие книжки обычно в земщине не хранились, все, что было связано с магией, Хтонью и паранормальными явлениями, из публичного доступа старательно изымалось. Но в каждом уезде имелся свой спецхран — для сотрудников правоохранительных органов, власть предержащих, ну и педагогов и прочих музейщиков. Так что мне по блату досталось. Были там еще интересные издания, но нудная Носова буквально стала бить меня по рукам.
— И так нарушаю должностную инструкцию, выдавать и выносить за пределы библиотеки не положено! И вот еще — никаких фотографий и цифровых носителей, если что-то из этого появится в сети — меня посадят. А я потяну за собой вас!
Конечно, я уверил ее, что надолго такое сокровище не задержу, отвечаю головой и вообще — буду максимально аккуратен, почитаю и повыписываю что надо. Старинные книги в большинстве своем только выглядят страшно и их огромность и основательность весьма обманчивы. Так-то и шрифт там большой, и расстояния между строчками солидные — в общем, все как в первых изданиях Гарри Поттера. А самого текста не так, чтобы и очень много, самое оно за ночь прочитать. Ну, может не за ночь, а за пару вечеров: ночью спать надо!
Так что я закипятил чайник, заварил чернющего «купчика»… Купчик — это не чифир, это его младшенький братишка, тот самый крепчайший оптимум. И уселся на диван — книжку читать. Для начала открыл наугад, странице эдак на десятой, и вгляделся в латинские буквы. Я в местной грамматике здорово поднаторел, но все еще в голове своей, когда думал о текстах, представлял кириллицу. Можно сказать — переводил с одного алфавита на другой:
— … опасность заключается, что монстры оные долгое время носят человеческое обличье, свершают дела великие и ужасные и легко могут снискать славу среди людей как поборники справедливости, великие воины и правители. Однако сущность драконья неизменно верх над человеком берет, раз за разом облик его, Богом данный, изменяя. Признаки для распознавания монстра в человечьем обличии из века в век неизменны: взгляд его во гневе горит, подобно угольям из костра, в момент смертельной опасности тело покрывается чешуей, подобной кольчуге, а дыхание — смрадное и жаркое…
Я подставил ладонь и подышал на нее: вроде как не воняло, но зубы чистить почаще, пожалуй, стоит, а то мало ли… А потом продолжил чтение:
— … известны случаи, когда человек, носящий в себе дракона, взлетал в воздух, подобно птице небесной. Таковым образом известный бунтовщик и еретик Ян Жижка убил под Судомержем генерального приора Йиндржиха из Градца, коий от поля сражения на расстоянии версты находился. Богомерзкий Жижка, как говорят очевидцы, обладал всеми признаками дракона, однако в монстра не обращался и до шестидесяти четырех лет прожил, сгинув в Хтонической Багне между Пршибыславом и Видовице, что недалеко от Праги… — я уставился в текст и протер глаза, а потом задал вопрос в воздух: — Видовице, Багна, Хтонь… Нет, определенно, тот факт, что кому-то удалось дожить до преклонных лет и остаться человеком — он внушает надежду, но эти совпадения сведут меня когда-нибудь с ума. Или это не совпадения и все на самом деле взаимосвязано — в нашем мире и этом?
— ЙОЖИН С БАЖИН! — взревел дракон. — ВЕСЬ В БОЛОТНОЙ ЖИЖЕ! ЙОЖИН С БАЖИН К ХУТОРУ ВСЕ БЛИЖЕ!
— Идиот, — сказал я.
И дракон не стал со мной спорить.
11. Эксплозивность
Я смотрел в цеклик с зарплатой и не знал — смеяться мне или плакать.
Ну, то есть по школьным меркам зарплата у меня была за сентябрь ничего такая, средненькая. Почти тысяча, на руки — за вычетом налогов получалось восемьсот пятьдесят, если быть точным. Это учитывая нагрузку чуть больше ставки, вторую категорию и статус ветерана. Тут за него доплачивали. Конечно, там, на Земле, имея высшую категорию, звание учителя-методиста и степень кандидата исторических наук я в эквиваленте получал раза в три больше, но тут… Коммунальные платежи плюс самый крутой в земщине сетевой тариф «Турбо», плюс оплата за мобильный телефон — это сто пятьдесят денег в месяц. Килограмм свинины — пятнадцать денег, литр молока — три деньги, киловатт-час зарядки для авто — деньга. Кофе (капучино 250 миллилитров в кафешке средней паршивости) — четыре деньги.
Если бы я снимал квартиру в Вышемире — такую же однушку, как у меня, то платил бы двести пятьдесят-триста денег за месяц.
Рабочий на металлургическом заводе получал две с половиной тысячи, водитель автобуса — две. Учитель — в среднем по школам — тысячу двести. Ну, возьми я все тридцать шесть часов под завязку — получится тысячу семьсот. Ве-ли-ко-леп-но. Как хорошо, что я еще и на Сыскной приказ работаю и в деньгах не особенно нуждаюсь… Хотя — уже почти нуждаюсь, давно мне никто не звонил по этому поводу.
А в цеклике сразу под цифирками в графе «itogo k vydache» можно было прочесть: «nomer telefona kruglosutochnoj psihologicheskoj podderzhki — 223−322—223—322». Цинизм чистой воды! Трагикомедия! Нате вам дерьмовую зарплату, а если сильно переживать начнете — вот вам телефон психологической поддержки. Нервничаете? Ну, не нервничайте.
Так что я стоял в учительской и беззвучно ржал ровно в тот момент, когда зашла та самая молоденькая лингвистка. Старательно вбивая каблучки туфелек в крашеный жутким морковным цветом пол, она, как модель по подиуму, двинулась в мою сторону, прожигая меня взглядом голубых глаз.
— Георгий Серафимович, я пришла сделать вам строгий выговор: у вас снова на столе бардак! Я ведь недавно только все убрала как положено…
— Кому положено? — спросил я, разглядывая этот превосходный образчик учительского шарма.
На сей раз юбка-карандаш у нее была бежевая, блузочка — тоже, а все аксессуары — бусы, браслетик, сережки и даже бэйджик — зеленые. Челочка — тщательно уложена, косметики — ровно столько, чтоб мужчины думали, что красота у нее — естественная. Глазки голубые моргают весьма решительно. Ну, и на блузке расстегнуто ровно на одну пуговицу больше,
