Орки, я помню. Поверьте, я могу за себя постоять… Ну, и вы ведь меня в обиду не дадите, вы же смельчак, Пепеляев?
— Йа-а-а? — удивился я. — Ну да, наверное… Вот сижу рядом с вами и сам от своей смелости с ума схожу. Разговоры вот с вами разговариваю, даже заигрывать пытаюсь…
— Да-а-а? — её брови взлетели вверх. — Что, я вам прям нравлюсь?
— О-о-о, да, — кивнул я. — А толку? Мы с вами в разных лигах. Даже и пытаться не стоит.
— Глупости какие… — Вишневецкая даже, кажется, обиделась. — Что за ерунду вы говорите? Какие ещё разные лиги? По грунтовке ехать?
Последнюю фразу она произнесла другим, деловым тоном.
— По грунтовке, — сказал я. — Вперёд до металлических ворот с неоновой подсветкой. Разные лиги — это значит, что вам со мной будет сначала непонятно, а потом скучно. А мне с вами сначала тревожно, а потом — грустно.
— Много вы обо мне знаете! Думаете, небось, что я какая-то фифа с крутыми тачками… Да! Мне нравится выглядеть привлекательно и нравится быстро ездить, но это ведь не всё! Это — не вся я, понимаете?
— Прекрасно понимаю, наверное, даже лучше, чем кто-либо, — что-то, наверное, у неё в жизни происходило, раз она решила со мной об этом поговорить. — Вот мы и приехали…
Я оттолкнулся ногами — и резко выпрыгнул из машины, не открывая дверцу. Красиво получилось, мог бы и сальто попробовать сделать, но очень не хотелось опростоволоситься.
— Во-о-о-ождь!!! — закричал я. — Открыва-а-ай! «Урсе» кирдык пришел!
— «Урсе»? — услышал удивлённый выдох девушки я.
Ворота загромыхали, и перед нами предстал Вождь — зеленый, мускулистый, в своих цацках-бряцалках и с той самой Леночкой в обнимку. Леночка, которая променяла проживание в семье человеческих алкашей на общество молодого-перспективного орка, тоже была ничего, фигуристая деваха с лицом диковато-красивым и живыми, хитрющими глазами.
— Учитель! Что за базар? Как — кирдык? Я сам же её перебирал! Не мог никакой кирдык…
— Я зарядить забыл, — развёл руками я. — Замотался. Стоит тут, в лесочке, в десяти километрах.
— Ну… Это… Ох, тяжко не материться, учитель. Ох, и тяжко! — Вождь аж надулся весь от негодования. А потом медленно выпустил из себя воздух, успокаиваясь, и спросил: — А это кто с тобой?
Он и вся его банда смотрели на Ядвигу Вишневецкую во все глаза. Как дети смотрят на торт, который на День рождения вносят. А потом вдруг — их взгляды переменились на настороженные, опасливые — и я проговорил:
— Это хорошая девочка Яся, она меня на трассе подобрала, домчала до вас, аки ветер, и вообще — ведите себя прилично, а то напугаете человека.
— Это! — старый автослесарюга-снага, который вместе с Вождем крутил мою «Урсу», тоже старался не материться. — Она — эта! Магичка! Это самое! Не человек, а колдунша! То есть… Самое! Она — эта!
— А? — я обернулся к Вишневецкой и глянул на неё квадратными глазами. — В каком смысле — магичка?
Её глаза были не менее квадратными:
— В каком смысле — учитель? — одними губами спросила девушка.
— Так! Лена-а-а… — Вождь почесал свои космы. — Лена, мне нужен запасной аккум от «Ставра». Помнишь, где он?
— В боксе у Чуба, — девчонка-то его была тоже не промах, вон, как в снажьем бардаке ориентировалась…
— Та-а-ак, уже легче… Значится, Чуб и Сипатый — идите берите танковый аккум. Грузите его мнэ-э-э-э… Например, в мой пикап. И едемте в лес заводить «Урсу». Аккум мы поставим в салон, подключим по-дикому. А потом пригоним «Урсу» сюда и будем заряжать. А с тебя, учитель — лекция про Митрандира, Буддия и Христоса. Ты обещал про мировые религии!
— Есть проблема, Вождь, — Сипатый, крупный, толстый снага, мялся на месте. — В пикапе сильно насрато, там только два человека влезут… А разгружать — нах-нах-нах… Ой!
Он даже ладонями рот прикрыл, глядя то на Лену, то на Ядвигу. Вот ведь как их Вождь выстроил, действительно — стесняются! Значит, я им про Буддия с Митрандиром, а они мне — аккумы зарядят? Нормальный расклад.
— Я довезу, — сказала Ядвига. — Мне все это ужасно интересно! Садитесь, Пепеляев!
И она снова похлопала ладонью по сиденью.
Когда мы ехали по все той же Светлогорской трассе, она спросила:
— Что это за прикол такой с Буддием, Митрандиром и Христом? Почему снага просят вас лекции по религиоведению читать? И как вы оказались учителем? Я-то думала, вы сталкер! Или — бандит.
— Я не бандит, — обиделся я. — А что в Мозыре в Хтони подрабатывал — так это потому, что в Поисковом батальоне служил, комиссовали меня по контузии месяца три назад.
— Да-да-да, Олежа говорил, что вы сослуживцы…
— Вот! И попросили помочь там, по специальности. А я с них оргтехнику стребовал, себе в кабинет. Я ж в школе работаю, в самой обычной, земской — там в плане принтеров-ноутбуков, не говоря уже о проекторе — хоть шаром покати. Вот я и перся тогда из Мозыря с этой сумкой…
— Уф! Капец какой-то, — Ядвига потерла лоб костяшкой большого пальца. — А орки тут причем?
— А они в Орду хотят. К пану-атаману Бабаю Сархану! — пояснил я. — А у него — жёсткий конкурс, как я понимаю. Вот Вождь и решил помимо собственного бизнеса еще и общий культурный уровень повышать, потому что хочет в важные ордынские шишки выбиться.
— Ах, в Орду-у-у-у! — понимающе протянула она. — Тогда кое-что на свои места становится. Это действительно — одно из наиболее интересных общественных движений сейчас, наряду с Зоотерикой, Формацией и Скоморохами.
— Так, — теперь настало моё время чесать лоб. — А вы каким образом магичка?
— Так! — вернула она мне мою же интонацию. — Во-первых, не «магичка», а — «коллега». Я тоже в некотором роде препод. Ассистент кафедры Аквамантии Мозырского колледжа прикладной магии, на секундочку. Во-вторых — давай на ты. А в-третьих — ты что, совсем ничего не чувствуешь?
— А что я должен чувствовать? — удивился я. — А, ёлки. Тебе Мельник… Мельниченко ничего не сказал, да? Я — нулевка.
— А! Точно! Сослуживцы, поисковый, нулевка… Что это я? — она дала по тормозам, потому что мы едва
