Октавия, похоже, не слишком обрадовалась этому краткому умозаключению. Она вызверилась на него. — Как ты объяснишь то, что у вора были ключ и код, отключающий сигнализацию?
Ник бросил взгляд на двери. — Обычно изготавливают несколько дубликатов ключей. И когда последний раз меняли код сигнализации?
Она побарабанила малиновыми ногтями по стойке. — Его не меняли с тех пор, как братья Уиллис установили систему, когда галерея только открывалась.
Вирджил нахмурился. — Здесь несколько месяцев работала ваша помощница. У нее могли быть и код, и ключ.
— Конечно, — согласилась Октавия. — Но я не думаю, что мы можем повесить эту кражу на Норин. Она уехала из города со своим бойфрендом-художником еще в прошлом месяце, помните?
Шон казался задумчивым. — Кто-нибудь здесь знает, где теперь Норин и ее бойфренд?
Октавия покачала головой. — Она только сообщила мне по телефону, что увольняется, и уехала. Но сейчас, вы мне напомнили, есть и, хмм, кое-что еще.
Все посмотрели на нее.
Она скорчила гримаску. — Несколько дней назад я нашла обрывок бумаги, на котором был написан код, его приклеили в одном из ящиков стола. Норин не могла его запомнить.
— А значит, очень многие могли иметь доступ к коду, — сказал Шон. — Включая и бойфренда-художника.
Аризона фыркнула. — Тратишь время, Вэлентайн. На столе повсюду отпечатки пальцев ребят из Института, я тебя уверяю.
Шон захлопнул блокнот. — Одно известно точно, Эклипс-Бэй вовсе не кишит опытными первоклассными ворами, да и того, что можно было бы назвать большим рынком сбыта краденных предметов искусства, у нас тоже нет. Кто бы ни украл картину, наверняка, уже увез ее в Портленд или Сиэтл, чтобы попытаться продать.
— Верно. — Октавия с несчастным видом склонилась над стойкой. — Это было бы логично.
— Мы можем надеться лишь на то, что парень выдаст себя при продаже Апсолла.
Шон продолжил. — Я обзвоню людей из полицейских департаментов Сиэтла и Портленда и скажу им, чтобы высматривали пропавшую картину.
— Отличная идея. — Обрадовалась Октавия. — Я тоже свяжусь с друзьями из мира искусства сообщу, что всплыл неизвестный ранее Апсолл.
— Хорошая мысль, — сказал Шон. И направился к двери. — Думаю, пока что это все. Я попозже еще загляну.
— Хорошо, — сказала Октавия. — Спасибо, Шон.
— Ага. Увидимся, ребята.
Короткий хор прощаний полетел вслед за Шоном, вышедшим на тротуар. Ник последовал за ним.
Они вместе дошли до машины Шона.
— Я могу тебе чем-нибудь помочь, Харт? — тихо спросил Шон.
— Просто хотел спросить, что, по-твоему, на самом деле случилось с картиной.
Шон открыл дверцу со стороны водителя и остановился. — Хочешь мое мнение?
— Наверное, при данных обстоятельствах оно наиболее полезно.
— Прошлый опыт говорит мне, что тому, кто украл картину, скорее всего, хорошо известно положение дел. Он знал, что картина ценная, он знал, где она хранится, и он знал, как отключить систему безопасности.
— Что означает, что у него был доступ к коду и ключу.
— Как ты уже заметил, насколько сложным это могло быть? Ему могли даже не понадобиться ни ключ, ни код. Система, которую братья Уиллис установили для Октавии достаточно хороша для Эклипс-Бэй, но не слишком современна. — Шон взглянул на витрину «Брайт Вижнз». — Не нужно быть физиком-ядерщиком, чтобы ее обезвредить, особенно посреди ночи во время сильной грозы, когда кругом нет никого.
Ник проследил за его взглядом и отрицательно покачал головой. — Это не Эй-Зед и не Вирджил.
— Нет. Хотя должен сказать тебе, что в данной ситуации любой нездешний коп стал бы серьезно присматривать за ними обоими. У обоих есть мотив. Зачем делить прибыль с картины на троих, когда можно заполучить весь пирог?
Ник пожал плечами. — Думаю, придется согласиться, что чужаку они оба показались бы немного загадочными.
— Скорее чертовски подозрительными. Никто не знает ничего о них, или о том, кем они были до приезда в Эклипс-Бэй. Пару лет назад мне стало любопытно и я решил немного копнуть.
Ник взглянул на него. — Что-нибудь узнал?
— Ни черта. Словно никто из них не существовал до приезда в этот город.
— Не знаю, можно ли на них полагаться, но о них ходят кое-какие слухи, — сказал Ник. — Мой дед однажды сказал мне, что думает, что Нэш одно время работал на правительственную разведку, что могло бы объяснить, почему все записи о его прошлом уничтожены. И многие считают, что Эй-Зед сменила имя, потому что так глубоко увязла в своих теориях заговора. Но никто из них не вор. Порядочные, честные граждане, хоть и по-своему странные.
— Склонен согласиться.
— Значит остаются Фотон и его блаженная шайка пекарей.
— Ага. И между нами говоря, эта банда в самом верху моего очень короткого списка подозреваемых. — Шон сел за руль и закрыл дверцу. Он немного прищурился на утреннее солнце. — Я собираюсь проверить биографию некоторых их этих Герольдов. Но об этом никому ни слова. Я хочу проделать все без шума. Если пойдет слух, что эта братия под подозрением, кто-нибудь из местных может тут же на них ополчиться.
— Знаю. В округе все еще есть ребята, которые думают, что они основали в своей булочной секту.
— Думаю, я также разыщу Норин Перкинс и ее нового бойфренда и тоже задам им несколько вопросов.
— Зачем? Их ведь даже нет в городе?
— Просто все тщательно проверяю.
— Ладно. Увидимся позже.
Шон завел мотор джипа и поехал вниз по улице.
Ник пошел обратно к «Брайт Вижнз». Шагнув внутрь он замер. Октавия, Аризона, Вирджил и Карсон: все смотрели на него с выжидательным выражением.
Он оглядел окружившие его заинтересованные лица. — Я что-то пропустил?
Карсон едва сдерживался. — Подожди, пока услышишь реально классную идею Эй-Зед, Пап.
Нику удалось, с большим трудом правда, сдержать громкий стон. Он поймал взгляд Октавии, ожидая от нее хоть немного понимания, может, даже сочувствия, несмотря на напряжение между ними. В конце концов, всем известно, что любая классная идея, принадлежащая Аризоне Сноу — это будущая катастрофа.
Но в лице Октавии не было ни капли сострадания. Какой бы ни была эта реально классная идея, она задумалась над ней всерьез.
В отчаянии, Ник повернулся к Вирджилу.
— Попытка не пытка, — произнес Вирджил, поглаживая бородку.
— Это — наш единственный шанс, и это — факт, — довольно заявила Аризона.
Ник оглядел каждого по очереди. — И почему у меня такое неприятное предчувствие?
Октавия откашлялась. — Вирджил прав. Скорее всего это не сработает, но нам и впрямь нечего терять. Я — за.
