- Бывает, - сказал он. - Я тоже недавно чуть не уснул. Но я предупредил штурмана Коновницына. Кстати, Костя умеет управлять самолетом в воздухе.
- Когда штурман может пилотировать, это хорошо, - включился в разговор Иван Хотяшов. - Но искусству пилотирования быстро не обучишь. А против сна у меня есть верное средство, действует моментально. Достаю папиросу, беру из нее немного табака и растираю на ладони мелко-мелко, почти до пыли. Нюхну такое зелье - непременно чихну. И сон как рукой снимает.
Иван Игнатьевич, как всегда, оказался прав. Таким средством я и многие другие летчики не раз пользовались в длительных полетах - выручало.
Наука Ивана Хотяшова осталась в памяти на всю жизнь. Помнится, лет двадцать пять спустя после войны сидел я на одном представительном совещании.
Доклад был очень скучным, и у меня, что называется, начали слипаться глаза. Подумал: "Чего доброго, захраплю еще... Придется тогда краснеть". Вспомнил фронтовой противосонный рецепт. Достал папиросу, растер в ладони табак, понюхал... И сонливости как не бывало...
* * *
Запомнилась нам и происшедшая в те дни встреча с американскими летчиками, совершавшими так называемые челночные операции. Назывались эти полеты челночными потому, что самолеты, как челнок в ткацком станке, сновали из одного конца фронта в другой. Вылетали откуда-то из Англии и, отбомбившись по объектам в Германии, садились на нашей территории. Заправлялись здесь топливом, пополняли боезапасы и отправлялись на запад. Попутно бомбили войска противника в секторе нашего фронта.
О челночных операциях мы, конечно, были наслышаны. А тут довелось узнать новость прямо-таки сенсационную: две "летающие крепости" ("летающие крепости", а не наши "кукурузники"!) приземлились поблизости от нашего аэродрома, совершив вынужденную посадку: их подбили над Сольноком, над целью, которую мы бомбили не менее 200 раз. Самое смешное, пожалуй, заключалось здесь в том, что мы на своих "русс-фанер" не потеряли ни одного самолета, а "боинги" с первого вылета сели на вынужденную.
Некоторые комсомольцы-летчики ездили с визитом вежливости к союзникам. Там-то и узнали они историю с вынужденной посадкой. Должен заметить, что с американцами у нас тогда отношения были очень хорошими.
* * *
Скопление войск и техники противника в Сольноке наш полк бомбил в ночь с 13 на 14 октября. Максимальное количество вылетов на эту цель было сделано и в ночь на 15 октября.
15 октября утром, сразу после завтрака, мы, по обыкновению, настраивались на отдых. Но в столовую чуть ли не бегом влетел начальник оперативного отдела штаба капитан Лятецкий.
- Внимание! - он поднял руку над головой. - Летчикам и механикам не расходиться. Сейчас подойдет машина, поедем на аэродром. Получена телеграмма срочный вылет на спецзадание.
Приказ есть приказ. Его не обсуждают, а выполняют. Ночь без сна летчику-ночнику дело привычное. Да и дневные спецзадания после боевых ночей нам не в диковинку. Сели в машины - и на аэродром. Всем составом полка полетели под Дебрецен, находившийся еще в руках противника, на полевой аэродром в Орадие-Маре.
Приземлились на новой точке часов в десять. Чтобы скоротать время, а заодно уж и погреться, кто-то разжег костры. В дело пошел хворост-валежник, сложенный на окраине площадки у лесочка.
- Полк, становись! - послышалась команда.
Мы все быстро построились.
Подполковник Чернобуров (Еренков к этому времени получил новое назначение, и теперь он командовал полком) объяснил задачу:
- Три дня назад войска конно-механизированной группы генерала Плиева во взаимодействии с 33-м стрелковым корпусом освободили город, близ которого мы сейчас находимся, и стремительным броском двинулись на север. А сейчас плиевцы оказались в окружении где-то юго-западнее пункта Хайду-Собосло, - командир развернул карту и уточнил: - Это недалеко от Ньиредьхазы.
Мы тоже достали карты. Нашли названный пункт. А подполковник после небольшой паузы продолжил:
- Нам приказано сегодня, сейчас, - Чернобуров поглядел на чистое голубое небо, затем на строй летчиков, - разыскать окруженных конников, наладить с ними связь и с максимальной напряженностью вывозить в расположение плиевцев боеприпасы и продукты питания.
Строй полка стоял словно наэлектризованный. Не хватало только искры-разрядки. Это чувствовали, безусловно, и командир, и комиссар полка. Как поступить? Что предпринять? Ведь задание должно быть выполнено во что бы то ни стало! Кого послать в такой опасный рейс? Нужен самый храбрый, самый надежный экипаж. И, видимо, вспомнив ситуацию, сложившуюся в свое время под Корсунь-Шевченковским, Батя решил еще раз испытать коллектив полка на мужество:
- Кто желает добровольно полететь на розыск конно-механизированной группы? - Командир еще раз оглядел строй и скомандовал: - Шаг вперед!
И, как тогда, под Корсунем, весь полк шагнул к командиру. Никто не хотел оставаться в стороне от выполнения рискованного задания.
Командир и комиссар улыбнулись: мол, иного и не ожидали. Но теперь им самим предстояло решить, кого же отправить в этот, смертельного риска, полет. Выбор пал на экипаж комсомольцев Николая Шмелева и Ивана Суворова. Их вызвали из строя, и минут пять комполка с комиссаром о чем-то с ними совещались. Впрочем, нетрудно было догадаться, о чем именно: разговор, конечно же, шел об одном - как выполнить боевое задание.
Шмелев и Суворов улетели на север, к линии фронта. Улетели работать.
Оставшимся на земле тоже было не до отдыха. Все с нетерпением поглядывали на часы. Как томительно тянутся минуты!.. Прошел час - никаких известий. Раскрутился второй... Не слышно знакомого рокота мотора, ничего не видно на ясном горизонте.
Расчетное время кончилось: в бензобаке самолета израсходовался весь бензин. Дальше лететь можно, как иногда мы шутили, только на самолюбии.
Снова весь полк в сборе, в строю. Нет только экипажа Шмелева. "Кого еще пошлют сейчас в полет?" На этот раз приказ на вылет получили сразу два экипажа - Дмитрий Климанов с Иваном Антоновым и Александр Анисимов с Александром Костровым. Расчет, видимо, был такой: кто-то из двоих все-таки прорвется сквозь огонь врага и найдет плиевцев. Боевой приказ будет выполнен.
Строгие, сосредоточенные лица летчиков. Натянутые до предела нервы...
Снова короткое совещание улетающих с командованием полка. Ни напутственных слов, ни прощаний... Всем хотелось верить, что ребята улетают ненадолго, что скоро они вернутся.
Вылетели парой. Климанов ведущий, Анисимов ведомый. Через несколько минут, идя на бреющем, они уже скрылись из виду. Да, в таких условиях, днем, на такое рискованное боевое задание можно идти, только близко прижавшись к земле, прячась от противника в складках местности, в перелесках, обходя крупные населенные пункты.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
