еще играл свою привычную роль:
— Вы хотите крови, как пять лет назад?
Фролов внимательно посмотрел в глаза Директора:
— Олежа, пять лет назад кровь лилась на нижних уровнях. Сегодня будет по-иному. Где все остальные? Кто отвечает у вас за коммуникацию? Куда делся технический персонал Администрации? Говори быстро!
Жесткие вопросы не менее жесткого человека заставили Директора моментально умерить спесь.
— Василий Иванович, не надо крови, умоляю! Все можно разрешить переговорами. Вы же разумный человек!
— Тогда пустите нас внутрь и займемся делом!
— Но там… — Ярский облазил пересохшие губы.
— Что? Олег, мои люди волнуются.
— Нет никого! Я пытался дозвониться до Директоров и никого не нашел на месте. Твориться нечто странное, Василий, и это меня пугает больше, чем ваши беспорядки.
— Почему? — по спине Фролова пробежал неприятный холодок.
— Потому что вы разумные люди. А те, кто замышляет страшное, отъявленные негодяи. Они пойдут на все ради власти.
— Переговоры?
— Да!
Вот сейчас перед ним снова стоял Директор чрезвычайно непростого направления. Видимо, страх прочистил мозги и заставил действовать.
Они собрались в небольшом кабинете Директора по коммуникациям и стратегии. Как раз ему подчинялись все «внешние». Только хоть название и осталось, но суть работы этого отдела Администрации поменялась полностью. Давно исчез былой интерес к жизни вне Купола, а также исследования в области социальной стратегии развития. Фролов и пришедшие с ним руководители и заместители важнейших служб верхних уровней с любопытством озирались. Обстановка была шикарной, даже чересчур.
«Откуда, дьявол побери, у этого хлыща взялась кожаная мебель и эти художественные картины?»
Прохор не выдержал, и не дожидаясь сбора всех, начал пытать Ярского:
— А где сам Саидов? Да и персонал должен в любом случае быть на месте. Что у вас за распущенность такая?
Директор по социалке уже пришел в себя и потому огрызнулся:
— Я сам ничего не понимаю! Вчера днем мы с ним общались, все было нормально. Фролов, ты что себе позволяешь?
Василий отмахнулся от админа и начал нажимать сенсорные кнопки пульта.
— Странно. Соболев не отвечает, как и командор Орлов. Они ведь обычно всегда на посту.
К нему подкатился Прохоревич и хмыкнул:
— Ты уверен, что звонишь им? Глянь сюда.
Фролов свирепо повернулся к Ярскому:
— Почему каналы связи заблокированы?
— Нне знаю…Это измена! Мужики, честно, кто-то нас подставил! Эти уроды замыслили переворот. Я всегда подозревал! А-а-а-а!
Директор достал из кармана пиджака личный коммуникатор и начал в панике нажимать кнопки.
— Тосечка, что у вас происходит? Как нет? И сообщения не приходили? И обед не привозили? — Ярский поднял на гостей донельзя испуганные глаза. — Нет связи с основным комплексом. Кто-то заблочил наш отсек полностью. Лифты остановлены, люди не получили завтрак и обед. Это конец…
— Ясно! — Фролов пресек панику и повернулся к Прохоревичу. — Бери своих людей и дуй к пульту управления. Подожди, у вас есть оружие?
— Найдем!
— Хорошо! Ярский, хватит хныкать! Сиди здесь, попытайся найти хоть кого-то. Так, подожди, — он внимательно глянул на побледневшего Директора. — Где ты, говоришь, был все это время?
Директор по социальному равновесию выглядел предельно жалко. Он облизал пересохшие губы и проблеял:
— Я…с вечера ушел в сауну. Там…сотрудницы…
— Личный блядюшник? И никто твое тайное место не знает?
— Н-н-не знает.
— Считай, тебе повезло. Но взамен за спасение твоей шкурки мы потребуем от тебя сотрудничество.
Было заметно, что в голове ушлого администратора, обитающего на уровне «А» с самого его заселения, происходит бурление мыслей.
— Можешь рассчитывать на меня. Я в деле!
Фролов уже около двери обернулся к Прохору и попросил помощника Пастора об услуге:
— Проследи за этим ухарем, пожалуйста, и свяжись со своими. Не факт, что мы сможем удержать верхний уровень силой.
Прохор был задумчив:
— Василий, тут кто-то нами явно втемную играет. Будь осторожен.
Командир СпаСа тряхнул головой:
— Не ссы, прорвемся! И не из таких передряг выходили!
Он вышел в рабочий коридор и взял в руки свой защищенный от чужого подслушивания коммуникатор:
— Третий, блокируйте выходы. Первый, ищите Соболева. Второй, дай мне десятского.
«Разве это передряга?»
В его памяти опять всплыл тот рискованный и проклятый ими рейд на двадцать четвертую.
Глава 17
Загадка с неизвестными
Фролов зябко поводил плечами. Он знал, что внутри машины тепло, но человеческий организм все равно неким наитием ощущает стылую стужу снаружи. Она тихой сапою проникает под одежду и кожу, заставляя невольно ёжиться.
— Сколько за бортом?
— Шестьдесят пять, — чересчур бодро ответил Фаткулин. — Кэп, чай?
— И сразу завтрак.
Во что ему всегда нравилось в спасательной команде так это то, что каждый знает свой маневр и не надо лишний раз отдавать досужие команды.
Василий перелез через широкий диван и пробрался в заднюю часть головной машины. Санузел был устроен здесь. Он закрыл шторку и включил вентилятор. Чтобы не сидеть долго на толчке и не давиться газами, все участники рейда заранее переходили на специальную диету с пищевыми волокнами.
«Хочешь красиво — кушай винегрет, желаешь легко — жри овсянку!»
Жаль, что от старинной поговорки остались лишь названия былых блюд. В настоящий момент они бы стали истинными деликатесами. Сборная солянка из картофеля, квашеной капусты, лука, зеленого горошка и бордовой свеклы. Обильно политой подсолнечным маслом. Для уха человека нижнего уровня это звучит как райская Амброзия. Каша из настоящих, выращенных под солнцем злаков уже недостижима мечта человечества.
— Кэп, — Эльдар подал Василию разогретый рацион.
Каждому в экипаже был предназначен собственный набор судков. Мыть в рейде посуду было попросту нечем, потому её начисто протирали гигиенической салфеткой. Этой же салфеткой затем вытирали руки. И это еще невиданная роскошь после тридцати лет сидения в подземелье. Все синтезированные предметы обходились нынче баснословно дорого по затрате ресурсов.
Фролов в первую очередь открыл термос и налил «чай». В этот раз им выдали весьма неплохой. Напиток обжигал и бодрил, имел аромат и вкус. А это означало, что биодобавок в тот травяной «коктейль», из которого готовили заварку, не пожалели.
— Вкусно! Вот бы на станции нам такой всегда давали.
Фаткулин искоса глянул на командира, но промолчал. Он знал, что Фролов, как и Соболев, плохо относились к «частному обмену». Командир СпаСа считал, что многим на станции живется
