Гордость, воля, сознание отступили, она закрыла глаза — и через мгновение с наслаждением почувствовала прикосновение его губ к волосам, лбу, губам и прикрытым векам.
— До свидания, — прошептал он, — дорогая моя, любимая моя.
Гвидо ушел, и она почувствовала себя такой одинокой, какой не была еще никогда в жизни.
Когда Клэр-Кьяра снова обрела способность мыслить и шевелиться, она тут же потянулась к Виолеттиной сумочке и начала искать таблетки. Хотя какие таблетки могли вернуть ее сейчас к реальности? Как понять человека, который вступает в брак и целует другую? А она-то какова? Хочет ненавидеть его — и не может, и презирает себя за это.
Да где же эти таблетки? Непролитые слезы жгли ей глаза. Она высыпала содержимое сумочки на кровать, и ключи от машины, звякнув, упали на пол.
Клэр медленно наклонилась и подняла их, взвешивая в руке.
Вот она, судьба.
Остаться возле Гвидо хотя бы на час, а тем более — на ночь! Она погибнет, погибнет, погибнет!
Итак, она доедет до ближайшей станции, сядет на поезд — все равно куда, лишь бы замести следы, чтобы даже Гвидо с его возможностями не нашел ее. Она должна была сделать это давно, но тянула, сама не зная зачем. А вещи? Вернуться за ними — значит пойти на риск. Только смена белья, несколько самых необходимых туалетных принадлежностей, паспорт и деньги. Этого должно хватить. Если ее начнут искать, то одежда в гардеробе создаст впечатление, что она ненадолго вышла, скажем, погулять перед сном. Это даст ей запас драгоценного времени.
Конечно, она должна переодеться. В черном платье и длинном пиджаке она будет выглядеть достаточно элегантно и нарядно.
Расстегивая платье, Клэр поймала в зеркале свое отражение. Гвидо прав, действительно, хороша: светлые волосы, темные блестящие глаза, легкий румянец, подчеркивающий скулы. Черное платье облегало стройные бедра, высокий разрез обнажал длинную, затянутую в черный чулок ногу.
Хватит любоваться, сейчас главное — вперед, прочь из виллы, прочь от Гвидо, только бы он не помешал.
Галерея и лестница были безлюдны, видимо, все ушли в гостиную.
Клэр заставила себя идти спокойно, оглядываясь в полумраке сада, делая вид, что просто прогуливается. Подойдя к часовне, она замелила шаг. Часовня была в лесах, вход на колокольню по-прежнему был закрыт — видимо, что-то мешало реставрации.
Строение было огорожено, но, подойдя ближе, Клэр с удивлением заметила, что несколько досок сняты и прислонены к забору. Еще больше она была поражена, когда увидела машину неподалеку.
Может быть, архитектор вернулся, чтобы закончить осмотр? Но он не стал бы делать это в полутьме. Или Гвидо пригласил его на ужин?
Но разве такая машина может принадлежать преуспевающему архитектору?
Нахмурившись, Клэр решила подойти к ней поближе, но уже у машины услышала голоса и инстинктивно спряталась за капот.
Двое мужчин вышли из колокольни, держа в руках что-то тяжелое, завернутое в мешковину и перевязанное веревками.
Сначала ей почудилось, что это тело, и она быстро зажала рот рукой, чтобы не закричать.
— Осторожнее, идиот. — Голос показался ей знакомым.
Это Фабио!
— Если ты разобьешь ее, то лишишься состояния, — нетерпеливо продолжал он.
Они открыли багажник и опустили свою ношу внутрь, бормоча и ругаясь.
Клэр так и замерла. Она понятия не имела, что они делают, но не испытывала ни малейшего желания быть обнаруженной.
Шепотом обменявшись какими-то репликами, они вернулись к колокольне, и Клэр выпрямилась. Они явно замышляли что-то дурное. Надо немедленно сообщить, но возвращаться в дом она не собирается. Можно остановиться у первого же телефона-автомата, подумала Клэр, осторожно пробираясь назад.
Багажник был все еще открыт, она заглянула внутрь и замерла: в машине лежала кое-как прикрытая тряпками статуя Минервы.
Они крадут статую!
— Добрый вечер, синьорина, — раздался сзади голос Фабио, и она, вскрикнув, обернулась. — Я так и подумал, что это вы рыскаете тут. Занятие, вполне достойное для женщины Бартальди, — охранять его ценности.
— Не смейте так со мной разговаривать! Что вы делаете с Минервой?
— Мы хотим отправить ее в надежное место, проверим, во сколько оценивает ее маркиз. Спасибо Паоле, она рассказала мне легенду: если что-то случится со статуей, то и дом Бартальди не устоит. — Он неприятно улыбнулся. — Интересно, маркиз суеверен?
— Я думала, вы уже поняли: он не поддается на шантаж, — процедила Клэр.
— Ну, кусок камня не болтает и не оставляет писем где ни попадя. Паола не стоит тех неприятностей, которые доставляет, а у меня будет много денег, даже больше, чем я мечтал.
— Тебе не удастся увезти ее.
— Да? — улыбка у него стала еще шире. — И кто же мне помешает? Вы, синьорина? Не думаю. В любом случае Бартальди неплохо заплатит и за то, чтобы вернуть вас, девушка.
Он посмотрел куда-то мимо нее и кивнул. Клэр мгновенно схватили и завернули в одеяло. Она брыкалась, лягалась, пыталась кричать, но одеяло, старое и затхлое, глушило звук. Ее связали и бросили в машину.
Клэр чуть не задохнулась и какое-то время лежала, хватая ртом воздух.
— Не так мягко, как в постели Бартальди, а, милашка? — с ненавистью, злорадно поинтересовался Фабио. — Не волнуйся, скоро ты туда вернешься, как только твой любовничек даст мне деньги.
Она пыталась закричать, сказать им, что они сумасшедшие, что Гвидо не заплатит за нее ни единой лиры, но мотор зловеще взревел, заглушив ее слова.
Их трясло на ухабистой дороге. Казалось, это будет длиться вечно. Клэр успокоилась, стараясь вдохнуть свежий воздух сквозь дыры в одеяле. Куда ее везут? Она попыталась определить по времени, но поняла, что это невозможно.
К ее собственному удивлению, она была больше зла, чем напугана. Вспомнилось, что Гвидо считал Фабио не опасным, а ленивым и жадным, охотником за легкими деньгами.
Она стала напрягать и расслаблять мышцы, но веревка врезалась в руки и тело. Ей уже стало по-настоящему больно, и она не могла даже шевельнуться. Наконец машина, завизжав тормозами, остановилась. Где бы они ни были, Фабио, похоже, не боялся быть услышанным.
Она услышала, как распахнулась дверца, после чего ее бесцеремонно вытащили, развязали и поставили на ноги.
— Иди вперед, — приказали ей и пошли по обе стороны, почти зажав ее. Клэр попыталась оттолкнуть хотя бы одного и сильно лягнула. Человек справа вскрикнул от боли и на какое-то время ослабил хватку, но, когда она попыталась убежать, что-то ударило ее по голове, и она провалилась в темноту.
Казалось, веки склеены, и Клэр с трудом разлепила их. Под потолком горела тусклая лампочка, прикрытая абажуром с цветами.
