человек, не друг, не родственник. Она не должна заходить так далеко.
– Да, я ненавижу его. Но я правда скорблю по своим родителям и по брату. Что за бред? – нахмурившись, отвечает Ривер. Ему хочется поиграть с ее разумом точно так же, как она играет с его.
– То, что ты только что услышал, – лишь синопсис нашего путешествия. И вскоре мы дойдем до главы о твоей семье. А для начала позволь мне тебя спросить: согласен ли ты на регулярные сеансы терапии? Если да, то вот, подпиши этот документ. – она протягивает ему лист бумаги.
Ривер хмурится и пробегает взглядом по строчкам.
– Меня автоматом зачислят в базу придурков? Вы же понимаете, что это такое – состоять на учете у психиатра. Меня могут уволить с работы, – с сомнением в голосе сказал он.
– Ривер, это только твой выбор, больше ничей. Если думаешь, что тебе нужна помощь или хотя бы очередная попытка найти ее, то можешь соглашаться на терапию. Если нет – то я только рада за тебя, это замечательно. На работу и документы это никак не влияет. Это просто занятия с психиатром, а не принудительное лечение в психиатрической клинике. – Доктор Лилоу пожимает плечами.
Ривер размышляет. С одной стороны, ему совсем не хочется подписываться на такое. В свое время он уже совершил одну ошибку, согласившись на приемы у психолога, который не предпринял ничего, кроме того что отправил его к психиатру. С другой стороны, что-то его цепляет в этом докторе. Она словно дает ему надежду. Именно поэтому Ривер ставит подпись.
– Хорошо. Тебе нужно будет приходить раз в неделю. Я работаю с понедельника по среду с девяти до шести и с четверга по пятницу с девяти до четырех.
Ривер кивает.
– Тогда на сегодня все. Мне было приятно познакомиться с тобой, Ривер, – откладывая бумаги в сторону, отвечает она.
– Да, до скорого. – Ривер покидает кабинет.
Выйдя из клиники, он направляется к мотоциклу, припаркованному на соседней улице. Надев шлем, Ривер выезжает с парковки и направляется в клуб.
На улице пока светло, но нужно приехать пораньше, чтобы помочь Индии подготовить все и убраться. По дороге он решает заехать в цветочную лавку, чтобы купить ей красивый букет. Он часто радует ее такими маленькими сюрпризами.
* * *
В клубе, как обычно, не протолкнуться. Глубокая ночь, но никто не планирует расходиться по домам, ведь самый ад начинается именно часа в два ночи, гребаный бал сатаны. Золотая молодежь веселится так, словно завтра конец света. В ход идут алкоголь и тяжелые наркотики.
Протирая бокалы, Ривер замечает его.
Он слишком пьян, пошатывается и смеется, держит за руку девушку. Она непохожа на тех шлюх, с которыми он обычно трахается в машине. Она выглядит так… благородно.
Ривер хмурится. Ненависть и обида молнией ослепляют все вокруг. Но Леон так пьян, что вызывает сильнейшую жалость. На лице Ривера появляется мрачная ухмылка. Он продолжает протирать бокалы, пока Леон выходит из клуба.
* * *
Четыре часа ночи.
Даника молча перелезает через ворота и тихо проникает в дом.
Ее одежда пахнет порохом. Немудрено: она опять запускала фейерверки на окраине города. Правда, такая жизнь ей порядком поднадоела. Она ведь уже взрослая девушка, а крадется в дом как подросток, которому запрещено гулять по ночам. Успокаивает мысль, что на день рождения она получит собственную квартиру, и тогда ей не придется разыгрывать весь этот спектакль.
Даника как можно тише открывает дверь, но, вместо того чтобы погрузиться во мрак спящего особняка, ее ослепляет парадная люстра.
– Даника! – Она слышит крик матери из зала.
Ей не остается ничего, кроме как проследовать туда.
– Господи, где ты была?! – Мать в слезах, отец стоит у огромного французского окна и даже не поворачивается в ее сторону.
Даника в ступоре. Она не понимает, что происходит.
– Что случилось?! – с волнением спрашивает она.
– Леон… Он попал в аварию… – Мать начинает рыдать.
Даника в ужасе опускается на диван и закрывает лицо руками.
Их семья проклята. Это повторилось во второй раз.
Только с каким исходом на этот раз?
Карма есть карма.
Ее не избежать.
Глава двадцатая
Индия подходит к букету камелий и вдыхает несуществующий аромат.
– Эти цветы… у них нет запаха, зачем они тебе? – взглянув на Ривера, спрашивает она.
Ривер закрывает ноутбук и отодвигает его на край стола.
– У меня аллергия на цветочные ароматы. Это для эстетики, – врет он.
Цветы он покупает в память о погибшей матери. Это у нее была аллергия, а камелии, не имеющие ни запаха, ни нежности, всегда стояли у них на столе. Теперь каждый раз, когда он смотрит на них, ему кажется, что все хорошо и чуть позже, через час, а может, два, мать вернется домой вместе с отцом. И все будет как прежде. Но час длится вечность. Он никогда не закончится.
Ривер встает из-за стола и подходит к Индии. Поправляет ее светлые шелковистые волосы и целует в уголок губ. Там у нее пирсинг.
– Кстати, у меня для тебя хорошие новости, – с улыбкой шепчет он, смотря ей в глаза.
– Какие? – Индия в предвкушении чего-то радостного, но при этом не позволяет чувствам захлестнуть ее с головой, чтобы, в случае чего, не сильно разочаровываться.
– Теперь я буду работать в четверг и вторник дополнительные шесть часов.
– Это же моя смена! Получается, мы будем вместе? – она по-детски счастлива.
– Да, теперь мы почти не будем расставаться, – улыбается Ривер.
Индия заключает его в крепкие объятия и радостно визжит, подпрыгивая на месте.
Да, именно с ней Ривер искренне счастлив. Пожалуй, это самые «законные» отношения за всю его жизнь. Ведь их любовь взаимна. Она не несет в себе чувства вины или предательства по отношению к семье. Они дополняют друг друга как никто другой. Одинаковая работа, одинаковый статус в обществе,
