— Ничего особенного не происходит, а если тебя волнует мое поведение, предлагаю выяснить этот вопрос с самим Джорданом!
— Именно это я и собираюсь сделать, — отрезала Хелена. Подтянутая и элегантная — ее безупречную внешность портила только забинтованная лодыжка, — она стремительно направилась к двери.
— На твоем месте я бы так не спешила, — посоветовала Фрэн. (Хелена остановилась и вопросительно подняла брови.) — Сейчас он ведет переговоры с Питером Браббеном и вряд ли обрадуется, если его побеспокоить. Они решают очень важный вопрос. Сама подумай, что будет, если неожиданно появишься ты и начнешь морочить Джордану голову своими упреками.
— О Господи, Фрэн! — Слегка хромая, Хелена приблизилась к сестре. — О чем ты говоришь?
— Послушай, я забочусь о тебе и твоей работе, — рассудительно сказала Фрэн. — Ты знаешь, в каком он сейчас напряжении. Позволь напомнить, что это ты сама просила меня поехать, я всего лишь выполнила твое поручение.
— Но я не просила тебя занимать мое место, — прошипела Хелена.
— Я его и не занимала. Джордан попросил меня поработать несколько дней на конференции, и я согласилась.
— Ну что ж, больше твоя помощь не потребуется, дорогая сестричка, — издевательским тоном произнесла Хелена. — Теперь я здесь, и ты никому не нужна.
Фрэн сжалась как от удара. Хелена права:
Джордан больше не нуждается в ее услугах. Ничего между ними не будет — между ней и президентом фирмы «Перри Фармасьютикалс». Она опустилась на краешек кровати. Глупо воображать, что это вообще возможно. Однако он же целовал ее! Фрэн не могла убедить себя, что Джордан не желал ее. Но теперь здесь Хелена, и все права у нее.
— Это верно… — Фрэн тяжело вздохнула. — А как насчет сегодняшнего вечера? Предполагается, что я буду обедать с Джорданом, Питером Браббеном и его женой.
— Боже мой! — воскликнула Хелена, направляясь в ванную. — Я приехала как раз вовремя. Еще чуть-чуть — и было бы поздно. Ты — и Браббен! Джордан, наверно, совсем рехнулся.
Слезы навернулись Фрэн на глаза: насмешливые слова сестры глубоко ранили ее. Но нет, она скроет свою обиду, не доставит Хелене такого удовольствия — видеть ее слезы.
— Что ты делаешь? — удивилась она, заметив, что Хелена выносит из ванной ее туалетные принадлежности.
— Собираю твои вещи. Есть два вечерних рейса из Парижа в Лондон, так что забронировать место не проблема. — Она вытащила из шкафа дорожную сумку Фрэн, и та с ужасом увидела, что вешалки в шкафу уже заняты аккуратно развешанными платьями сестры, предназначавшимися для торжественных приемов. Да-а, это в самом деле конец. Конец парижской лихорадке, конец ее мучительной любви к Джордану Перри, конец несбыточным мечтам и надеждам.
— Но это невозможно! — запротестовала Фрэн, вскакивая с кровати. Не может же она уехать, не попрощавшись с Джорданом!
— Почему? — холодно осведомилась Хелена, снимая телефонную трубку. — Чем скорее, тем лучше. Нечего тебе тут болтаться и путаться у всех под ногами. Уверена: Джордан будет очень рад, если ты уберешься отсюда.
Дрожащей рукой Фрэн вытерла вспотевший лоб. Лицо у нее горело. Неужели она больше никогда не увидит Джордана? Эта мысль отозвалась в ее сердце невыносимой болью, пронзившей все ее существо. Однако судьба оказалась к ней благосклонна…
Свободных мест не было ни на один рейс! Ни на вечер, ни на утро. Слегка успокоившись, Фрэн отняла ладонь от пылающего лба.
Лицо Хелены с классически правильными чертами выражало такое жгучее разочарование и досаду, что Фрэн отвернулась и подошла к окну. Как это я сразу не поняла, в чем дело, думала она. Хелена так торопится избавиться от меня потому, что ревнует. Она не уверена в любви Джордана, причем настолько, что готова подозревать меня в том, что я могу занять ее место в сердце Джордана. Наплевать ей, что я не справлюсь с работой, она опасается, что Джордан может проявить ко мне интерес. И она не так уж далека от истины…
— А теперь ты что задумала? — тревожно спросила Фрэн, увидев, что сестра вновь берется за телефон. Уж не собирается ли она отправить ее на пароме через Ла-Манш?
— Хочу переселить тебя в другую комнату, — кратко бросила та. — Мы не можем жить в одном номере.
— Подумай хорошенько, Хелена, — сказала Фрэн. — Отель до отказа набит участниками конференции. Ты при всем желании не найдешь ни одной свободной кровати.
Хелена в сердцах швырнула трубку на рычаг.
— Ладно, умница. На сей раз ты, к сожалению, права. Придется мне перебраться в номер Джордана, — со значением сказала она.
Фрэн медленно повернулась лицом к сестре и убедилась в справедливости своих подозрений. Хелена ревнует! Последнюю фразу она произнесла специально для того, чтобы напомнить Фрэн, кто из них двоих владеет сердцем Джордана.
Взгляды сестер скрестились. Как же она меня ненавидит, пронеслось в голове у Фрэн. Сначала она винила меня в том, что я отняла у нее любовь родителей, а теперь думает, что я отбила ее любовника. Но ведь это не так! Да, искушение было велико, дерзкая мечта овладела мной, однако, если бы она осуществилась… хватило бы у меня сил пойти до конца, позволить Джордану любить меня так сильно, как того жаждет мое сердце?.. Сомневаюсь. В последний момент совесть напомнила бы мне о Хелене.
Как она красива, ее даже гнев не портит.
Идеальная фигура, элегантная манера одеваться, прекрасное, как у греческой статуи, лицо. Взгляд Фрэн задержался на черном шелковом пеньюаре, небрежно брошенном на массивное кресло. Ее собственная порванная ночная рубашка, спрятанная под подушкой, не идет ни в какое сравнение с этим роскошным одеянием. Джордану стоит только увидеть Хелену после недолгой разлуки — и он тут же забудет о существовании ее младшей сестры.
Хелена нетерпеливо посмотрела на часы, окинула себя одобрительным взглядом в зеркале.
— Переговоры с Браббеном скоро закончатся, если уже не закончились. Время бежит, а у меня еще масса дел.
Когда дверь за ней закрылась, Фрэн испустила вздох облегчения. Может, оно и к лучшему, если Хелена переберется в номер Джордана. Такой ненависти ей не выдержать. Она не вынесет общества старшей сестры ни одной минуты. Воображение рисовало ей счастливых любовников в изысканном, отделанном под старину номере Джордана. Фрэн зажмурилась. Ладно, хватит горевать. Все кончено, ее любовь к Джордану была обречена с самого начала. Она так решительно закусила губу, что почувствовала вкус крови. Надо принять ванну. Она направилась в ванную, открыла краны. Ее душили слезы. Зачем сдерживаться? Фрэн горько разрыдалась. Она оплакивала свою утрату, безнадежную несчастную любовь…
