решил сходить туда и купить новую батарейку для своего авто. Параллельно он позвонил знакомому на сервис и договорился пригнать через некоторое время свою «ласточку». Справившись с аккумулятором, Пожарский уже в три часа дня въезжал в ворота автосервиса. Там работал приятель двоюродного брата Марины, так что за качество работы можно было не переживать. Они договорились, что машинка останется для реанимации и реабилитации до следующей среды, как раз будет обязательное заседание кафедры, заодно и обратно можно будет уехать на машине.
Запустив вопрос с автомобилем, Витя засобирался обратно в Макарово. Как раз будет время на неделе покататься на машине Веры, чтобы она выдала окончательный вердикт, можно ли ему выезжать на трассу и в город или еще потренироваться. Вследствие потери памяти Виктор все равно зачастую чувствовал себя неуверенно. Вроде бы он уже влился в жизнь в Москве и области, уверенно ощущал себя полноценным членом коллектива в университете, но порой, прикладывая к себе некоторые житейские моменты, впадал в ступор и не знал, сможет ли он преодолеть нерешительность.
Подъезжая к Макарово, Виктор позвонил Вере, чтобы узнать, сможет ли она его встретить. Если вдруг что-то не срасталось, ходил рейсовый автобус, либо всегда можно было поймать частника.
— Верука, привет. Я еду обратно, до Макарово мне осталось где-то минут пятнадцать. Ты можешь меня забрать? Как ты?
— Привет, Витюша. Да, конечно, я так хорошо поспала днем, что уже могу снова сворачивать горы. Сейчас оденусь и выезжаю, если ты приедешь раньше, жди меня на остановке. — Голос Веры был радостным, она была счастлива, что Виктор решил вернуться обратно, совсем не хотелось ночевать одной.
Не успела Вера развернуться, чтобы поставить автомобиль по ходу, чтобы ехать обратно, как на остановку приехал рейсовый автобус. Виктор резво вышел из автобуса, в руках у него был букет необыкновенных эустом, за спиной рюкзак, а в другой руке большой белый пакет из супермаркета.
— Веруня, приветик, — Виктор обнял ее, — я сделал все, чтобы вернуться к тебе максимально быстро. Вот купил еще всяких мелочей и вкусностей, которых здесь нет. Да, кстати, я отвез свою «ласточку» на автосервис, так что надо с тобой здесь покататься. Без твоего разрешения я не выеду на дорогу один. Все будет зависеть только от тебя.
Они уселись в машину и тронулись.
— Какой ты молодец. Ты уехал, и мне стало так бесконечно грустно, что я поняла, что не готова с тобой расставаться. Если вдруг тебя все-таки отправят в Мексику, я полечу с тобой. Можно? — Вера с улыбкой посмотрела на Виктора.
— Верочка, милая, а как я-то хотел обратно. Я даже не пошел на работу, только забрал письмо и потратил время на машину. Если что, едем только вдвоем. — Витя провел рукой по волосам Веры. — Вера, давай поженимся? Наверное, надо было делать это в более романтической обстановке, но я какой-то угловатый, не умею я ничего такого. Еще нужно кольцо, в котором я вообще полный профан. Просто, Верочка, выходи за меня замуж, а за кольцом сходим вместе, и ты выберешь, что тебе по душе, хорошо? — Пожарский замолчал и в напряжении ждал ответа.
Вера улыбнулась.
— Я согласна. Наверное, уже давно пора это сделать.
Они приехали к дому, Виктор вышел из машины и пошел открывать ворота. Вера заехала на участок.
— Как же хорошо у нас в деревне. Я бы вообще отсюда не уезжал. Может быть, начать здесь какие-нибудь раскопки и спланировать для этого бюджет? — Виктор подмигнул Вере и задорно рассмеялся.
Они вошли в дом. Женька пожарила картошки и резала салат из свежих овощей.
— Велкам, предки. Еще минут десять, и все будет готово. Я решила начать учиться быть образцовой хозяйкой. Переодевайтесь, мойте руки, и я вас жду к столу. — Настроение Евгении было очень приподнятым и благостным.
Виктор поставил на стул пакет с едой.
— Ух ты, Женя, обожаю жареную картошку. Мы скоро.
Вера и Виктор скрылись в спальне. Виктор сел в кресло, открыл рюкзак и достал письмо и протянул Вере.
— Вера, я получил и прочитал письмо. Я хочу, чтобы ты прочитала его сама, дабы ничего не исказить. Там в конверте крестик на цепочке и порванная цепь. — Виктор посмотрел на Веру, она стала скованной и настороженной. — Прочти, пожалуйста.
Вера достала письмо из конверта, а сам конверт положила на стол. Виктор подошел к окну и стал наблюдать за стаей воробьев. Когда Вера дочитала письмо, она подошла к стоящему спиной Виктору и обняла его.
— Ты помнишь ее? — Вера прижалась к руке Виктора.
Пожарский повернулся к Орловой.
— Нет, совсем не помню. Я помню два момента, помню, мы поехали в Мексику от университета, работали там, познакомились с ребятами из Мехико. Наверное, это были и те тоже, которые изображены на фото. Я никого конкретно не помню, Аманду тоже. — Виктор присел на кровать, Вера устроилась рядом. — В то время началась моя очень активная деятельность, я постоянно ездил в Мексику, писал диссертацию. Единственное ощущение у меня от этих времен, так это то, что было очень интересно и радостно, самое «золотое» время, до тридцати лет. Другой момент: мексиканская группа специалистов приехала по приглашению университета в Москву. Я помню прогулки по Москве, Красную площадь, Воробьевы горы и обед, который устроила всем нам моя мама, ее жареные пирожки с капустой и солеными грибами. А больше ничего не помню.
Вера достала крестик из конверта и застегнула цепочку на шее Вити.
— Вот видишь, как хорошо, крестик нашелся, он тебя и спас. А потом цепочка порвалась. Видимо, это тоже было зачем-то надо. Чтобы ты продолжал все вспоминать. Надо сходить в храм, причаститься.
— Я пытаюсь что-то вспомнить про Аманду. Просто белый лист. А оказывается, у нас с ней была любовь. Эх, Верука, что еще ждет меня, кто еще что расскажет? — Виктор закашлялся. — Судя по всему, если у меня что-то и было с Амандой, то как-то мимолетно, я отрицать ничего не буду. Ты же сама прекрасно помнишь, что мне важнее всего была наука. Если бы она сказала, что беременна, я бы, конечно, либо поехал к ней, либо перевез ее в Москву, тем более она пишет, что ей очень нравится наш город. Я, к сожалению, не телепат, наверное, мы перезванивались, переписывались. Но, если она сообщила мне, что выходит замуж, зачем мне было лезть в ее жизнь? Свою записную книжку я потерял, надо порыться в электронном почтовом ящике, не осталось ли каких-либо следов переписки с Амандой. Голова пухнет.
— Витя, не терзай себя, пойдем ужинать,
