масло разогрелось, туда же были добавлены два предварительно очищенных зубчика чеснока. Чеснок быстро зарумянился и отдал весь аромат, Виктор убрал его и выгрузил в сковороду предварительно очищенные креветки.
— Смотри, Вер, удалось купить вообще абсолютно почищенные креветки, даже без кишок, немного подороже получилось, зато самим не ковыряться. Это аргентинские серые, очень вкусные. Я в Мексике этого добра наелся, какое-то время даже думать про них не мог, а по прошествии времени, смотри, снова потянуло. — Пожарский ловко орудовал лопаткой, переворачивая почти готовые креветки. — Ну, еще тридцать секунд — и можно есть. Жека, тащи лимон!
Евгения помыла лимон и нарезала его тонкими ломтиками.
— Амиго! Я в восторге, не мужик, а клад! Это ж надо не тупо сварить с лаврушкой и перцем, а так виртуозно приготовить, что я уже прямо сейчас захлебнусь слюной! — Женя подошла к плите и глубоко вдохнула аромат со сковородки. — Что характерно, никакого токсикоза, все, давай раскладывай.
Вся счастливая троица набросилась на дары моря, поглощая ароматные креветки, различную рыбку, чередуя рыбные кусочки овощами. Ужин получился великолепным, Виктор пил пиво, Вера с Женей зеленый чай.
Наконец Вера засобиралась ехать в Москву.
— Ну все, ребятки, не хулиганьте тут, а то вас Батя покусает. Женя, аккуратнее бегай и прыгай, уже наступает время, когда надо носить себя, как хрустальную вазу. Витя, смотри за ней, а то она очень самостоятельная. Послезавтра приеду, тогда, если что надумаете, напишите, привезу, если здесь чего-то не будет хватать!
Женя чмокнула мать в щеку и пошла к себе в опочивальню переваривать ужин.
Вера села за руль, Виктор пошел открывать ворота, она выгнала машину на улицу. Пожарский подошел к окошку, Вера протянула ему руку. Он поднес ее к губам.
— Давай, Верука, аккуратно. Сразу позвони, как доедешь, я буду волноваться.
— Вить… — Вера грустно посмотрела на него. — Скажи, пожалуйста, а ты не перевыдумаешь меня, когда все окончательно вспомнишь? Глупый вопрос, да? — Она поняла, что полезла в какие-то дебри, но по глазам Виктора было понятно, что вопрос он понял.
— Не глупый, нормальный вопрос, но больше о такой ерунде чтобы не думала. Ты для меня такая, какая есть, не выдуманная и не воображаемая, если я еще что-то вспомню, то это абсолютно не отразится на наших отношениях, слышишь? И вообще, надо купить кольцо. Давай придумай, когда мы за ним поедем. Все, езжай очень аккуратно и сразу позвони.
Виктор шутливо нахмурил брови и сжал Верину руку. Она помахала ему и выехала на дорогу.
Через два часа зазвонил телефон, на экране отобразилось «Вера». Виктор лежал на диване и смотрел передачу о тропических джунглях.
— Веруня, приветик. Доехала? — Его голос был веселым.
— Виктор, здравствуйте, это соседка Верочки, Нина. Ей стало плохо, я вызвала скорую, бригада уже здесь. Она из последних сил попросила позвонить вам. Подозрение на пищевое отравление. Вера стала задыхаться и покрылась красными пятнами. Ей поставили капельницу, я еду с ней в больницу. Вроде как дали добро на 7-ю на Каширке. Телефон Верочки будет у меня, я позвоню, как ее там устроят. Мы погнали, до связи.
Сознание отказывалось принимать слова, звучавшие из черной трубки телефона. Рука Виктора разжалась, и смартфон с глухим стуком упал на пол.
Глава 24
Пожарский сидел и смотрел в одну точку. Он понимал, что в данный момент абсолютно не может ни на что повлиять. Виктор оценил свое состояние, вроде бы ничего его не беспокоило, ощущение было, как будто он снова упал откуда-то с большой высоты. Женька! Он вскочил, как ошпаренный, и метнулся в комнату к Жене. Он постучал в дверь.
— Женя, можно? — Витя приоткрыл дверь.
Жека лежала на кровати и слушала музыку в наушниках.
— Да, Виктор, что-то случилось? — Евгения села на кровати и серьезно посмотрела на отчима.
— Ты как себя чувствуешь? Можно я тебя осмотрю? — Пожарский включил свет и подошел к ней поближе. — Покажи руки и ноги, а также шею.
Женя ничего не понимала, но покорно засучила рукава и штанины спортивного костюма и покрутила руками и ногами. Шея и лицо тоже были в порядке.
— В чем дело? В связи с чем диспансеризация? Все у меня нормально. — Девушка даже на всякий случай показала розовый язык.
Виктор выдохнул и сел рядом с Женькой на кровать.
— Маму увезли в больницу с пищевым отравлением, похоже, у нее еще отек Квинке и сыпь на теле, звонила соседка. Она поехала с ней. — Голос Виктора дрожал, руки тоже, он то сжимал их, то разжимал, было видно, что мужчина очень сильно нервничал. Он обнял Женю за плечи. — Все будет хорошо.
— Мы же ели все одинаковое. Я вообще не помню, чтобы у мамы была аллергия на еду, иногда на березу чихала, а так, фигня какая-то. — Женя вся скукожилась и сильнее прижалась к Виктору. — Что собираешься делать? Надо же ехать в больницу? — Женьку стало колотить.
Виктор аккуратно уложил Евгению в постель, укрыл одеялом и подоткнул со всех сторон.
— Я сейчас сделаю тебе теплого чая с медом. Поедем утром, сейчас все равно никуда не пустят, более того, мне Нина еще не отзвонилась, что и как там в итоге. — Он включил звук в телефоне на самую большую громкость и пошел на кухню ставить чайник.
«Вот тебе и рыбный день. Господи, что же это такое? Вроде бы все свежее. Хотя…» Виктор метнулся к холодильнику, от их трапезы осталось немного креветок, несколько кусочков копченого кальмара и один кусочек розового марлина в упаковке гипермаркета. «Вера больше всех ела этого марлина и нахваливала его, я даже не съел ни кусочка, надо взять всего понемножку и этот кусок и отвезти в больницу, пусть проверят, где был яд. Господи, лишь бы с Верой все было хорошо».
Закипел чайник, Виктор налил Жене в чашку и положил чайную ложку меда. Он отнес чай в комнату к падчерице.
— Женёк, давай, чаек немного постоит, остынет и попей, а то ты замерзла. Ну, как ты?
Виктор приложил руку ко лбу девушки, лоб был прохладным. Женя лежала, укрытая одеялом под самую шею.
— Не звонили еще? — с надеждой спросила Жека.
— Нет, телефон в кармане, жду, как будут новости, сразу сообщу. Давай, надо попить теплого и спать, ладно? А завтра утром покормим Батю и поедем в Москву. Все будет только хорошо, никак иначе. — Виктор улыбнулся, зажмурил глаза и поднял вверх сжатый кулак.
«Господи, почему не звонит Нина? Может быть, телефон Веры разрядился?» Только Виктор подумал об этом,
