растворяет меня в себе… Я же как-то научился понимать ваш язык… Что-то даётся, а что-то отбирается. Так это работает, да?
Граф Бернат долго молчал, прищурив тёмные глаза, смотрел на меня, а я ждал от него ответа на мучивший меня вопрос.
— Ты умнее, чем я думал…
Я усмехнулся.
— Вы тоже знаете русский?
Он опять помолчал и ответил не сразу:
— И русский — тоже…
— Тоже?! — Я удивился. — Где вы были?
Граф моргнул несколько раз неторопливо, и я подумал уже, что он не ответит мне. Но…
— Английский, французский, немецкий, итальянский, китайский, японский, греческий… Все перечислить?
— Почему вы вернулись? Почему не захотели остаться там? Там же… — Он снова перебил меня:
— Лучше? Ты так хотел сказать? — Усмехнулся, передёрнув широкими плечами. — А почему ты рвёшься домой?
Ну да, он прав, дом — это дом.
— Это правда, да? Этот мир поглотит меня? Мою память, моё прошлое, всё моё, да?
— На это надо время… Это не быстро. Но ты рано понял это… Как-то понял быстрее, чем я когда-то…
Он замолчал, и я вспомнил его слова: «Ты умнее, чем я думал…» Наверное, не в этом дело. Причём тут ум?
— Почему вы не убили меня? Вы же хотели, если я правильно вас понял…
— Правильно понял.
Я невольно сглотнул, пожал плечами.
— И почему тогда?
Граф опять долго молчал, я уже начал привыкать к этому — он всегда долго молчал, прежде чем ответить на вопрос.
— Расскажи мне о своей матери.
Я удивился. Причём тут моя мать? Зачем ему это?
— Зачем вам? Вы всё равно её не знаете.
Граф опять помолчал и заговорил негромко:
— Она актриса, её зовут Ольга Урусова. У неё светлые волосы и серые глаза. Она любит запах ландыша и часто поёт…
Я оторопел от услышанного. Всё верно. Все эти подробности… Она такая. Духи «Майский ландыш» и пела она часто…
— Я знал твою мать много лет назад, мы были друзьями…
Я громко усмехнулся на это. Он что, издевается?
— Такого не бывает! — Я даже повысил тон голоса. — Вы сами сказали, что не были на Дальнем Востоке…
— Это было не в вашем — как ты там назвал этот город? — Благовещенск? Где-то у вас там есть такой город… Место холодное… Сибирь, кажется…
— Новосибирск? — подсказал я, невольно включившись во всё это, хотя умом понимал, что всё — полный бред.
Граф медленно кивнул и негромко продолжил:
— Именно… Новосибирск… — Я слышал, как трудно давались ему чужие слова, но память, тем не менее, у него отменная. — Она была со своим театром в Европе… В Чехии… О, Прага… — Он прищёлкнул языком. — Карлов мост… Там мы с ней и познакомились…
Я всё это время стоял и смотрел на графа сверху, но сейчас вдруг понял, что мозги у меня вскипят, и я медленно опустился на свою кровать. Руки у меня дрожали, мысли бежали с такой скоростью, как частицы в андронном коллайдере.
О чём, вот, он сейчас говорит? Про что?
Бернат… Я по паспорту Арсений Бернатович… Мать говорила, так зовут моего отца — венгра… Она познакомилась с ним на фестивале в Европе, он — венгерский турист, как ей представился. Я даже видел его фотку. У коллеги матери по труппе был с собой старый фотоаппарат «Зенит», и фотка получилась плохая, не чёткая, да и попал мой отец на фотографию групповую мельком, а после увеличения разглядеть на ней что-то было вообще нереально.
Люди барона Эрно посчитали меня сыном графа Берната. Да, я похож на них на всех типажом. И на Агнес, и на Вирага, и на этого графа…
Я прошептал, сложив всё к одному:
— Вы — мой отец…
— Догадался… — Он улыбнулся с чувством превосходства.
Я же чувствовал себя так, будто меня облили холодной водой. Всю свою сознательную жизнь я знал, что мой отец — просто мимолётная интрижка матери, а я остался на память о заграничной поездке. В детстве я этого, конечно, не знал, узнал где-то в старших классах школы и, в принципе, не сильно и расстроился. Подумаешь венгр, подумаешь турист, откуда-то там… Ну и что? А теперь, выходит, никакой это не венгр, и не студент-турист, и вообще непонятно кто. Граф из какой-то параллельной реальности…
Я почувствовал, что меня злит эта ситуация, злит этот человек, злит его взгляд, и улыбка свысока — тоже злит.
— Хорошо же вы здесь понимаете дружбу… — Голос мой прозвучал глухо, мне самому незнакомо.
— Ну да, — граф усмехнулся, — видит Свет, я любил твою мать, а она — любила меня. Если тебя это утешит, конечно.
— Хороша любовь, бросить беременную женщину и забыть на двадцать лет, точнее, на двадцать один…
Он опять помолчал по обыкновению.
— Я нашёл этот ваш Новосибирск… Даже нашёл её театр… «Красный факел». Но мне сказали, она уехала на Восток к родителям. Вот и всё…
— И что теперь? Чего вы хотите?
— Ты — мой сын, а я — твой отец. Чего ещё я могу хотеть, по-твоему?
Я фыркнул резко. Чего захотел! Ага!
— Знаете, в нашем мире в таких спорных случаях принято делать генетическую экспертизу, чтобы доказать отцовство.
Наверное, он не понял моих слов, но и понимать, видимо, не собирался.
— Мне не нужны никакие доказательства, я и так всё знаю.
Я долго молчал. Откуда это во мне? По наследству передалось? Чёрт! Блин!
— Вы поможете мне вернуться домой?
Я сказал это твёрдо и уверенно, но граф Бернат даже глазом не моргнул, поднялся с кресла и ответил холодно и так же твёрдо:
— Ты уже дома.
Глава 9.1
Я весь следующий день не выходил из комнаты, хотя меня перестали закрывать на засов по приказу графа Берната.
